Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
что первый вполне сформировавшийся копирует Чебрикова (даже автомат через плечо и меч за спиной себе отрастил, зараза!), тогда как второй пытается стать Валюшей, однако ему не вполне удается кот, которого он или, скорее, она, видимо, считало своей неотъемлемой частью.
– Ну, что будем делать? – заявил в конце концов лжеротмистр, в точности скопировав голос Чебрикова, хотя и несколько механически, без живых интонаций.
– Это – на крайний случай.
Второй, оставив всетаки попытки создать дубликат Шаляпина, выглядевший у него непонятной формы комком с двумя яркожелтыми пятнышками «глаз» и нервно подергивающимся всамделишным пушистым хвостом, теперь стремительно перетекал в копию Александрова.
– Слушайте, ребята! – догадался Конькевич. – Да они просят, чтобы мы побольше говорили: словарного запаса, дескать, не хватает!
– А за что вы ее привяжете, Конькевич? – тут же подтвердил «Александров», над плечом которого вытягивался отросток, на глазах превращавшийся в пламегаситель ручного пулемета – видимо, неживые детали организма удавались ему значительно лучше.
Путники, переглянувшись, заговорили каждый о своем, понемногу входя во вкус.
– Буря мглою небо кроет… – декламировала Валя.
– Угол падения равен углу отражения… – спорил с ней Жорка.
– Под следственный должен пребывать в… – это уже вклад Александрова.
– Штыковой бой есть…
Даже Кавардовский подключился, выдав пофранцузски нечто совершенно непотребное:
– Madame, voudriezvous partager le souper solitaire avec un pauvre celibataire? (Не желаете ли, мадам, разделить с убогим холостяком его одинокий ужин? (Франц.)).
За что тут же получил от ротмистра исподтишка удар локтем под ребра.
Кот попыток просвещения аборигенов не делал, но взгляд у него быыыл…
Когда путники выдохлись окончательно и замолчали, внимательно слушавшие их «големы» (теперь они представляли собой Кавардовского и Жорку) дружно кивнули и заявили хором:
– Спасибо.
– Научились! – ахнула Валя.
* * *
– Да мы же расшибемся тут напрочь! От высветившегося огненным пунктиром овала до зеленой лужайки было никак не меньше семи метров.
– Не следует опасаться повреждения конечностей… – Абориген, представлявший теперь огромного, ростом почти с человека Шаляпина (дошло же наконец, что кот совсем не часть Валиного организма, а самостоятельный индивидуум!), забавно разевая клыкастую пасть, снова пустился в свои путаные и туманные объяснения.
– Да что его слушать! Не понимает ни хрена, образина пластилиновая!
– Господин Александре! – Чебриков укоризненно показал глазами на Валю.
– Переживет! – отмахнулся Николай. – Переломаем себе ноги, и куда дальше? Подыхать там? А если попадется второй «холодильник»?
– Не волнуйтесь, пожалуйста.
– Заткнись!!!
– Ладно, Николай Ильич, прекратите истерику, нужно рискнуть…
– Молчали бы, рисковый вы наш!.. – Александров кипел, шипел и пузырился от праведного гнева. – Не могут, что ли, на этой байде, – он топнул подошвой по даже не шелохнувшейся палубе, – до Бергланда добросить? Да им раз плюнуть при такой скорости!
– Замолчи, Коля!
– Не волнуйтесь, – вмешался «голем», торопливо превращающийся в Валю, Валиным жестом прикасаясь к рукаву милиционера.
– А пошел ты!
Чебриков, сидевший на корточках перед пламенным обручем, поднялся.
– Довольно спорить, господа. Нужно идти. Я думаю, что первыми пройдем, как наиболее подготовленные, мы с господином Александровым. – Кивок все еще кипятившемуся Николаю. – Высота не такая большая, ноги поломаем вряд ли… Вам доводилось прыгать с парашютом?
– В армии, – понемногу отходил капитан, чувствуя, что Петр Андреевич чтото придумал.
– Замечательно! – удовлетворенно хлопнул в ладоши ротмистр. – Приземляемся сгруппировавшись, тут же растягиваем чтонибудь, скажем… ээ… Вот эту куртку.
– Понял! Только лучше не куртку, а…
– Не волнуйтесь, – попытался вмешаться «голем», снова став Чебриковым. – Все будет замечательно!
– Замечательно так замечательно. Тогда я прыгаю. Вы за мной, Николай Ильич, не забудьте! Потом Валя, Кавардовский (ноги ему тоже свяжите, на всякий случай), Шаляпин… Ну, это как придется… Замыкает господин Конькевич. Ктонибудь еще не желает к нам присоединиться?
– Не волнуйтесь! – ответил за всех «големов» самый продвинутый, снова в когото превращаясь, причем всем без исключения присутствующим показалось, что он ехидно улыбается.
– Ну и как? – донесся до Николая голос ротмистра, когда он наконец
