Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
признавал за ним некоторые аналитические способности, начитанность и гибкий ум. – Не приходят на ум аналогии?
– Хм… – Нумизмат, обжигаясь, прожевал горячее варево и пожал плечами. – Я только что хотел вас спросить об этом…
– А всетаки?
– Нуу… Если принять за рабочую гипотезу то, что кроме пространственных перемещений переходы выполняют еще и функцию межвременных колодцев…
– А проще?
– Пытаюсь! – огрызнулся Жорка, снова запуская ложку в котелок, наровя зачерпнуть со дна. – В общем, возможно, нас занесло кудато в другую геологическую эпоху. Когда гор Уральских еще не было… Или уже нет…
– Непонятно… Как же теперь попасть в наше время? Конькевич только пожал плечами, отчаянно дуя на очередную порцию грибного варева.
* * *
Ночью Вале стало плохо.
У нее начался жар, причем температура, судя по всему, зашкаливала за сорок, открылся сухой кашель.
– Все. Длительный привал, – подвел итог Чебриков, когда выяснилось, что неважно чувствуют себя еще и Николай с Кавардовским. Хотя последний вполне мог и симулировать из вредности. – Разбиваем лагерь и сидим тут до тех пор, пока больные не почувствуют себя лучше. Заодно попытаемся пополнить запасы продовольствия.
– Георгий, у вас там вроде бы кроме пулевых еще и дробовые заряды были? – обратился Петр Андреевич к Жорке, в чьем ведении была двустволка Владимирыча и, естественно, боеприпасы к ней.
– Дда… Патронов у двадцати– двадцати пяти верхние пыжи помечены тройкой. Старик, помнится, объяснял, что это дробь утиная, «троечка». Я, правда, не знаю, что это означает конкретно.
– Это калибр дробин, – охотно пойснил ротмистр, заменяя пулевые патроны в потертом патронташе дробовыми. – Самый подходящий при стрельбе по уткам и прочей водоплавающей дичи. Я, знаете ли, там у себя охотой немного баловался…
– А где вы тут видели уток? – изумился Николай.
– Ну, видеть, конечно, не видел, но слышал утром кряканье. Думаю, утиный супчик нашей больной не повредит. Да и всем остальным – тоже. Грибы тут привычного вида, пиявки тоже. Почему бы не быть и уткам?
– Здесь еще патроны с ноликом есть и крестом помеченные.
– Это крупная дробь и картечь. Если попадутся гуси – сгодятся.
– Гуси? Петр Андреевич, мы что: на птичьем дворе приземлились?
Ротмистр уже невозмутимо затягивал на себе патронташ и поудобнее пристраивал за плечом неразлучный автомат.
– Птичий двор не птичий двор, а дикие гуси тут вполне могут быть. Болотное царство, господа! Следите за Кавардовским, не развязывайте его ни в коем случае, часика через дватри буду.
С этими словами Петр Андреевич исчез в камыше. Буквально через пятнадцать минут после его ухода в той стороне, куда он удалился, ударил сдвоенный выстрел.
– Палит кудато… Может, и в самом деле подстрелит чего?
– Знаешь, Жорка, а я ничему не удивлюсь. Ротмистр наш – разносторонних талантов человек, не чета нам грешным.
– Тогда, может, нам порыбачить для разнообразия? Вдалеке еще раз гулко бабахнула берестовская двустволка…
* * *
Гусиная тушка, истекающая прозрачным жиром на импровизированном вертеле, постепенно покрывалась аппетитной золотистой корочкой, заставляя путников, пожирающих ее голодными глазами, поминутно сглатывать слюну. Не участвовал в созерцании готовящегося деликатеса один Шаляпин, до отвала нажравшийся гусиных потрохов и теперь дремлющий подальше от потрескивавших углей, не забывая поворачивать ушилокаторы на малейший шорох.
– Честно говоря, господа, большинство из добытых сегодня пернатых в охотничьей литературе мне дотоле не попадалось, не говоря уже о реалии… – Герой дня, умудрившийся настрелять за два с половиной часа больше десятка разномастных уток и двух гусей и потративший на это всего девять патронов, невозмутимо поворачивал над пышущим жаром кострищем вертел.
– А мы не отравимся? – испуганно спросила Валя, чувствовавшая себя после принятия коекаких лекарств из ротмистровой аптечки, отвара из осиновой коры и горячего утиного супчика гораздо лучше.
– Не волнуйтесь… – механическим «големовским» голосом промолвил Чебриков и первым засмеялся. – Утки как утки… Некоторые похожи на наших чирков, одна совершенно точно кряква, селезень, но вот эти пестрые широконоски… Да и гуси странноватые: окраска словно у казарок, хотя клювы…
– Пусть ученые разбираются! – заявил Жорка, шумно сглотнув слюну. – Все равно не определим.
– Это точно. – Ротмистр пристально посмотрел на него.
Прошло еще двадцать томительных минут, пока кулинар, определив готовность гуся по какимто только ему понятным признакам, провозгласил:
– Прошу
