Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
прямое вмешательство, а это, я вам скажу, непростая процедура даже для меня. Скорее всего, буйки указывают нам маршрут, почемуто признанный их создателями более подходящим.
– Слушайте, Петр Андреевич! – В Александрове нарастало глухое раздражение. – Откуда мы можем знать истинные намерения тех, кто прокладывал маршрут? Может быть, он специально уходит в сторону, чтобы идущий посетил какоенибудь памятное для «геодезистов» место? Первую стоянку, например. Или чьюнибудь могилу…
Забывшись, последние слова он произнес в полный голос, заставив остальных насторожиться. Даже кот, продремавший всю дорогу на руках Вали, заботливо укрытый полой ее пальтеца, поднял морду и, зевнув, уставился своими сюрреалистическими глазищами на спорщиков. Скрывать больше не имело смысла. Смерив Александрова долгим взглядом, граф посвятил всю команду в суть вопроса.
– Конечно, нужно срезать! – тут же заявил Жорка, поддержанный Николаем и Валей. – Это же кругаля какого давать, если по буйкам топать. А может, они вообще в другую сторону указывают.
Ротмистр пожал плечами.
– Направление стрелок на буйках совпадает с данными моего… – замялся он. – Компаса.
– Вы можете проложить прямой курс на треугольник?
– Естественно…
– Тогда – вперед! Слеги мы на острове выломали длинные, если будет топко – поищем обход.
– Как прикажете. – Ротмистр снова пожал плечами, решив, что спорить с друзьями изза неясной тревоги, самому до конца непонятной, глупо и нерационально. Действительно, если отклониться от прямого маршрута, следуя за капризными буйками, придется намотать лишний пяток километров, если не больше, а то и заночевать посреди болота без какоголибо намека на сушу и костер.
Для очистки совести Петр Андреевич, установив на своем бинокле максимальное увеличение, тщательно исследовал расстилавшуюся перед путниками топь. Ничего подозрительного в поле зрения не обнаружилось, зато далеко впереди он хоть и не сразу разглядел еще один буек, седьмой, если считать от острова. Судя по всему, линия буйков действительно шла по дуге, огибая по непонятной причине совершенно идентичный всему виденному ранее участок трясины.
– Лезем прямо к болотному черту в зубы! – буркнул он и налег на постромки.
* * *
Ноги, словно налитые свинцом, с каждым шагом приходится вырывать из неохотно отпускающей их жижи все с большим трудом. В глазах мельтешат сонмы светящихся и одновременно темных как ночь мушек и черточек. Стылая грязь уже не кажется отвратительной – так бы и лег в нее ничком, зарывшись лицом, словно в уютную перину.
– Не спать, господин капитан! – Окрик ротмистра вырывает из блаженного полусна на грешную, мерзкую, мокрую и вонючую землю.
– Да я и не сплю. – Николай обалдело трясет головой, стряхивая липкую одурь.
Жорка тоже плетется в трех шагах позади волокуши, клюя носом, как и сомнамбулически передвигающий ноги Кавардовский. Этот уж точно спит: научился, наверное, на долгих каторжных этапах. Ротмистр говорил, что Князь – беглый каторжник. Ротмистр… Ничегото ему не делается… Будто из железа выкован. А может, он – робот… А что?.. Был вроде бы такой фильм американский, где робот из будущего в точности копировал человека. Да нет, бред это – такой же живой человек из плоти и крови. Не перевязывал ему, что ли, самолично порезы от Роландова меча? Такой же мужик, как и мы с Жоркой, пусть и с тремя десятками поколений голубых предков. То есть не голубых, конечно, а с голубой кровью. Интересно, какая она – голубая кровь? Стоп, чтото опять кудато не туда понесло.
Александров встрепенулся и ребром грязной ладони протер глаза. Чтото притомился он сегодня. День в разгаре – солнца, правда, не видать изза серого низкого марева, – а спать хочется, как в два часа ночи. Наверное, от усталости.
Ага, ротмистр тоже, кажется, засыпает: вон как бодается головой через каждые два шага. Нужно будет его тоже посержантски окликнуть – пусть нос не задирает! Жорка вот сейчас точно упадет… А Кавардовский силен: как шел на автопилоте, так и идет. Даа, каторжная школа не то что у наших зэков! Хотя как знать…
Валя, конечно, спит без задних ног: утомилась бедная, кот тоже… Стоп! Котто как раз и не спит!
Напружинившийся и ставший от взъерошенной шерсти в полтора раза больше Шаляпин, припав на все четыре лапы, напряженно вглядывался кудато влево по направлению движения, нервно поводя хвостом, словно выслеживал мышь. Какой низкий звук он издает! Это не мурлыканье и не рычание, такого еще не было… Да он ли это шипит?
– Ротмистр! Что это такое с котом?
Петр Андреевич вскинулся, ошалело поводя головой из стороны в сторону, рукой при этом привычно нащупывая верный автомат.
