Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
путешественников мир был тих и солнечноясен.
В первый момент всем даже показалось, что переход снова не сработал, но вскоре различия стали заметны.
– Ну и куда нас на сей раз занесло?
На противоположной стороне водохранилища вместо ожидаемого пейзажа с приземистыми башнями бергландских фортов возвышались все те же пять труб электростанции, правда слегка изменив свое расположение и окраску, а сам уровень водоема сильно понизился.
Николай тронул за рукав ротмистра, колдовавшего над своим прибором, но тот только отмахнулся, пробурчав под нос:
– Не скажу точно, но эта местность никак не может быть моей родиной…
– Что, опять напоминальник не работает?
– Да, основные функции пропали, хотя какуюто активность он улавливает. Вот, послушайте сами.
Чебриков до предела добавил громкость, и под разухабистую музычку путешественники услышали:
… Я хочу тебя,
я торчу от тебя,
я ни спать, ни с…ть
не могу без тебя…
– Даа… – покрутил головой Александров, а Валя зажала уши и покраснела.
Но другая станция передавала заунывный блатной шансон:
Братва, не стреляйте друг в друга…
Немногим отличались и остальные: «Авиарадио», «РадиоУрал» и им подобные.
– Ну что, взглянем на это чудо цивилизации поближе? – предложил ротмистр, решительно выключая аппарат после пятнадцатиминутного «наслаждения» прелестями здешнего эфира. – Или, не останавливаясь…
Большинство проголосовало за экскурсию, и ротмистр, пожав плечами, подчинился мнению коллектива.
* * *
– Знаете, ребята, – Николай опустил чебриковский бинокль и улыбнулся товарищам, – очень напоминает наш Хоревск, советский то есть. Дома, по крайней мере, те же. За исключением тех вон небоскребов.
Определение «небоскреб» относилось к нескольким девятиэтажкам, возвышавшимся над массой четырех – и пятиэтажных хрущевок, словно редкие стариковские зубы.
– Да и машин на трассе чтото многовато…
Ближе различий оказалось еще больше.
Чего стоили одни только разнокалиберные киоски и магазины, густо облепившие улицы, огромные щиты, рекламирующие всякого рода зубные пасты, жевательные резинки и, пардон, женские гигиенические принадлежности, да и сами хоревцы, азартно жестикулируя торгующиеся с восточного вида продавцами, дующие пиво за столиками под пестрыми навесами или выходящие из авто, от шикарных до самых затрапезных, но все – совершенно незнакомых моделей. Всюду стоял разухабистый мат, из палаток и открытых окон чуть ли не каждой проезжающей мимо машины гремели шлягеры, по содержанию схожие с уже слышанным ранее по напоминальнику…
– Ничего не понимаю… – Николай и Валентина (Жорку уполномочили караулить Кавардовского и оставленное имущество – не переться же в город с мечом и пулеметом) очумело крутили головами, живо напомнив ротмистру его самого в первые дни существования на том свете. – Откуда все это взялось? Где мы? f
Окончательно добили милиционера и девушку витрины магазинов, ломившиеся от всевозможных товаров: от пива трех с лишним десятков сортов, в бутылках и металлических банках, бананов и красной икры до разнообразной одежды, парфюмерии и электроники. Валя просто прилипала к каждому очередному прилавку, заваленному предметами вожделения любой советской женщины от семи до семидесяти лет от роду – «шанелями», «диорами» и прочими «тампаксами».
– Ну давайте же купим чтонибудь… – канючила девушка, перебирая дрожащими пальцами сверкающую фальшивыми бриллиантами чешскую бижутерию или прикидывая на себя под одобрительногортанные выкрики горбоносого продавца чтото невесомопереливчатое. – Ну хоть чтонибудь… Ну вот хотя бы это…
Николай мужественно глотал слюнки при виде десятков разнообразных сырокопченых колбас, банок со сгущенкой, шоколада в пестрых обертках… Вкус этих яств он, признаться, подзабыл за полуголодные перестроечные годы и еще более тяжелые «смутные». Чашу терпения перевесила витрина виноводочного магазина с выстроившимися по полкам нарядными шеренгами разнокалиберных бутылок с десятками сортов водки, вин, коньяков и даже экзотических виски, джина и текилы.
– Послушайте, ротмистр, – шепнул он на ухо Чебрикову, довольно равнодушно созерцавшему все эти «сокровища пещеры АлиБабы», поймав его за рукав. – Может быть, толкнем чтонибудь да разговеемся? Да и Валя вон сейчас в обморок упадет.
Петр Андреевич пытливо взглянул на Валю, с тихим стоном нюхавшую
