Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
– Есть и слепые?.. Простите, я это так – из чистого любопытства.
– К чему извиняться? Есть разные разумные, в том числе и с другими органами чувств, заменяющими им зрение. Без глаз, но не слепые. Я понятно выражаюсь?
– Абсолютно! – заверил «гостя» ротмистр. – Но мы, кажется, отклонились от темы.
– Дада…
Петр Андреевич был готов поклясться, что невидимый собеседник сейчас рассеянно протирает стеклышки пенсне, как делал приватдоцент Мерзляков, преподававший в кадетском корпусе русскую словесность, когда терял нить беседы и мучительно пытался вернуться на проторенную дорожку.
– Итак, чем обязан столь позднему визиту? – посветски продолжил граф, устраиваясь поудобнее – шестое чувство подсказывало ему, что ни опасный хищник, ни какойнибудь не менее коварный головорез в пространную беседу с потенциальной жертвой пускаться не будут… Невидимка уже сто раз мог воспользоваться своим преимуществом, не афишируя своего присутствия. А значит, по крайней мере в ближайшее время, автомат действительно можно оставить в покое.
– Дада, конечно… С прискорбием должен сообщить, что вы изрядно отклонились от нужного вам курса, – сменил дружеский тон на официальный ночной гость. – Следуя далее, если можно так выразиться, без руля и без ветрил, фигурально, конечно, вы рискуете забраться в такие дебри, возвращение откуда станет вообще проблематичным.
– Значит, есть верный курс… к нужной нам цели? – пытаясь утихомирить заколотившееся от радостного предчувствия сердце, ротмистр едва не сказал домой, но вовремя спохватился, что дом этот – только его и Кавардовского.
– Конечно.
– И как туда… Если вам известно, разумеется…
– Разумеется. Естественно, точного направления, как говорится, пальцем, я вам указать не могу. Не существует в нашем случае направлений… Желаете, я продемонстрирую вам это наглядно, пусть и весьма упрощенно?
– Конечно.
– Прикройте на мгновение глаза.
Петр Андреевич беспрекословно повиновался, и тут же в темноте перед его глазами возникло сложнейшее переплетение разноцветных нитей, среди которых преобладали золотистые, но встречались зеленые и красные и совсем редко – других цветов радуги. Клубок жил своей жизнью, постоянно меняя форму, словно перетекая из неправильного шара в некое подобие куба, и тут же – во чтото конусообразное… Нити извивались, каждую секунду переплетаясь поновому, создавая все новый и новый прихотливый узор. Ротмистру на мгновение показалось, что он чтото уловил в диком переплетении, но стоило всмотреться – и понимание ускользнуло, а взамен навалилась головная боль, постепенно становящаяся все более и более мучительной. Внезапно он понял, что все то время, что он созерцал разноцветное живое чудо, его окружал какойто невообразимый шум наподобие какофонии, издаваемой симфоническим оркестром в процессе настройки инструментов, только еще более хаотический и немелодичный. Дали знать о себе и другие органы чувств, причем не с лучшей стороны…
– Очнитесь, граф, – донесся до Чебрикова сквозь волны пульсирующей боли голос невидимки. – Придите в себя.
Ротмистр поднял веки, и наваждение мгновенно пропало, унося за собой мигрень.
Кругом стояла обычная теплая ночь, обволакивающая десятками своих ненавязчивых и донельзя привычных шумов и запахов. Прохладное дуновение ночного ветерка коснулось щеки, ничем не напоминая того дикого ощущения, будто одновременно заглядываешь в разверстое жерло доменной печи, высовываешься из палатки до ветру на арктическом холоде, и к тому же дикий пустынный ветер сечет лицо мириадами песчинок. Запах леса, обогащенный дымком затухающего костра и не слишком освежающим воздух амбре давно не стиранной одежды, казался райским ароматом по сравнению с невозможной адской смесью, только что травмировавшей обоняние графа.
– Простите… – Собеседник казался виноватым и сконфуженным одновременно. – Я совсем позабыл о некоторых особенностях человеческих органов чувств… Так вы поняли, что именно я хотел вам показать?
Разочарование, видимо, было написано не только на лице, но и на затылке Чебрикова, потому что невидимка тут же добавил:
– Однако я здесь для того, чтобы показать вам правильную тропу. Понятие «тропа», естественно, нужно взять в кавычки… Так, вроде бы принято в вашем языке? Понимаете, если бы вы сразу, еще в начале пути, не свернули на неправильную дорожку, то уже давнымдавно были бы дома.
– Но…
– Да, те ворота оказались закрыты, но они не единственные, которые ведут из того измерения в ваше, не единственные…
– Значит, правильными были третьи?
– Почему третьи?
– Ну, нам говорили,
