Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
венецианскому карнавалу. Никто из тысяч людей, ставших свидетелями внезапного появления кучки оборванных, грязноватых, к тому же вооруженных до зубов людей и огромного кота в эпицентре кипящей феерии, ничуть не удивился пришельцам. Наоборот, энтузиазм аборигенов, слегка утомившихся от многочасовых вокальных упражнений, обрел новый источник энергии:
– Посмотрите, товарищи, да это же герои новейшего лучшастика сезона! Соломоновские! Только посмотрите!
– Ура! Сабина Палевская!
– Да нет же, Наташка: это Лии ФанВей, только в гриме…
– Сабина, Сабина!..
– Арнольд Матвеев!
– Матвеев, ребята, это Матвеев!..
– Мы вас узнали, Арник! Идите к нам!
– А это кто, с мечом за спиной?..
Недоуменно озираясь, путешественники, оглушенные громогласными здравицами разноголосых дикторов и гремящей музыкой, льющейся отовсюду, ослепленные каскадом огней, оглушенные сыпавшимися отовсюду вопросами, поздравлениями, приветствиями и просто восторженными воплями, толкаемые, щипаемые, дергаемые и дружески хлопаемые по плечам, спине и остальным частям тела, медленно продвигались вперед по странно пружинящей под ногами «мостовой».
– Да это же Святослав Логишевский, товарищи!
– Урраа!!!
– Слава советским покорителям космоса!!!
– Сабиночка!
– Лии!
– Святослав, можно мне подержать ваш меч?!
– Арнольд Игоревич, а почему вы связаны?!
– Тшш, дурехаа! Он же отрицательный персонаж!
Тротуар, как оказалось, был не только податливоупругим – он двигался вперед, плавно, без рывков, словно лента гигантского конвейера шириной в несколько метров. Это спутники, засыпаемые дождем разнообразнейших цветов и конфетти, спиралями разноцветного серпантина и воздушными шариками, почувствовали далеко не сразу, только по постепенно смещающейся назад стене женских, мужских и детских лиц всех возможных для человеческих рас цветов и оттенков, сверкающих одинаково белозубыми улыбками.
– Да здравствуют мужественные подводники!!! Урра, товарищи!!!
– Всего один автограф, Сабиночка! Очень просим!
– Меч!
– А кот дрессированный, папа?1. Можно его погладить?!
– А это кто, в очках?
– Где?!!
– Да вот же, вот!..
– Роланд Мещеряков! Сцм очки надень!!
– Урра!!!
Толпа взревела с новой силой, и почти все лица обратились кудато за спины наших героев.
– Экипаж «Всепобеждающего»!
– Уррра!!!
– Фарнанинцы!!! Фарнанинцы!!!
– Смотри: Георгий Фарнанин!!!
– И Ларимейро с ним!!!
– И Светлана Кондакова!!!
– Ура!!!
– Да здравствуют проницательные работники советской милиции!!!
– Это в ваш адрес, Николай Ильич… – Ротмистр наклонился к самому уху Александрова, но все равно приходилось кричать в полный голос. – Ответьте им.
Толпа понемногу редела, шум становился тише, а движение чудесного тротуара под ногами заметно стремительнее. Когда последние зеваки остались далеко позади, а бегущая дорожка, описав крутую дугу, влилась в «текущую» под острым углом к ней твердую «реку», совершенно безлюдную, путешественники с разной степенью ловкости соскочили на простой неподвижный асфальт.
Вокруг в душной летней ночи раскинулся почти обычный город.
Многоэтажные параллелепипеды типовых домов, подмигивающие огоньками освещенных окон, уютные скверики за невысокими коваными оградами со звездами, перемежающимися серпастомолоткастыми эмблемами, кубики темных киосков… В многозвездном небе застыла огромная белоголубая луна, мутноватые пятна на которой «складывались в немного усталую улыбку, а гдето в траве надрывался сверчоквиртуоз. О грандиозном празднике напоминала только чуть слышная, приглушенная стенами домов музыка да переливающееся за крышами далекое многоцветное зарево.
– Где мы, Петр Андреевич?
– Не знаю, Валюша… О, простите пожалуйста, госпожа Палевская! Или всетаки Лии ФанВей в гриме?
Николай тронул завиток краснозолотистого серпантина, аксельбантом свисающий с плеча ротмистра:
– Товарищ Палевская, граф, товарищ… Конькевич вздохнул и плюхнулся на лавочку, оказавшуюся рядом:
– Не знаю уж, где мы оказались, ребята, но скажу вам, что люди в этом Хоревске счастливы. И гораздо больше, чем мы, бродяги…
– Вы думаете, Георгий, социализм?
– Я думаю, Петр Андреевич, коммунизм. – Грязноватая ладонь нумизмата указала на припозднившегося прохожего в мексиканском сомбреро и шортах до колен, который, остановившись на миг, проделал какието простейшие манипуляции у торчащей близ бордюра тротуара тумбы, смахивающей на афишную, и, поприветствовав
