Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
сообщил ему автомат, которому лезвие меча не причинило ровно никакого вреда, отскочив, словно детская сабля от резинового меча. – Необходимыми для нормальной жизнедеятельности человеческого организма…
* * *
– Похоже, прорвало… – стараясь не слишком сильно высовываться из скрывавших его кустов, ротмистр изучал в бинокль картину, расстилавшуюся у подножия холма, на котором «окопались» путешественники после перехода из коммунистического мира. – Не было ни гроша, да вдруг – алтын…
Внизу насколько хватало глаз жизнь кипела – на изрезанной на правильные разноцветные прямоугольники равнине, уходившей к вздымавшимся на горизонте горам, буквально яблоку негде было упасть.
Тысячи, если не десятки тысяч, людей, сверху казавшихся муравьями, копошились на зеленых, желтоватых, полосатых или сверкавших, словно осколки зеркала, упавшего с огромной высоты, прямоугольниках, напоминая своими экономными движениями заведенные автоматы. По пересекавшим равнину во всех направлениях линиям дорог, судя по рыжему цвету, грунтовых, взад и вперед неторопливо двигались повозки, напоминавшие жуков, и проносились верткие, как тараканы, всадники в разноцветных одеждах, а вся картина смахивала на внезапно ожившую схему какогото умопомрачительно сложного механизма или прибора…
– Вы не поверите господа, но большинство этих тружеников почти абсолютно обнажены. Взгляните, Валя!
Ротмистр протянул бинокль стоявшей рядом с ним девушке, но та, зардевшись, отвела его руку.
– Вы неправильно меня поняли, – поправился Чебриков. – Они одеты только в набедренные повязки и какието головные уборы.
Бинокль выхватил невоспитанный Жорка, тут же прилипший к окулярам.
– Очень плохо видно, – пожаловался он, ища и не находя колесико подстройки, обычное у оптического прибора. – Мутное все!
– Там сбоку шпенек, – посоветовал граф, показывая для наглядности пальцем. – Подвигайте его тудасюда. Не очень быстро, разумеется…
– Ага! Здорово!
Конькевич увлеченно сопел несколько минут, а затем сообщил:
– Знаете… А ведь эти квадраты – поля. Похоже, рисовые… А сами крестьяне – не то китайцы, не то индусы.
– Удивил, – фыркнул Николай. – Что это поля, даже без бинокля видно. Колхоз, что ли, какой?
– Стоп! А это что такое?
– Где? – Николай выдернул прибор из Жоркиных рук и самостоятельно навел на резкость. – Где именно?
– А вон там, справа от палатки…
Николай перевел бинокль на расписной шатер с развивающимися по ветру длинными вымпелами, располагающийся на небольшом бугорке, словно на острове, и ахнул.
– Что там? Что? – всполошились все остальные.
– Слоны… – протянул Александров, зачарованно, словно во сне, опуская прибор. – Ейбогу, слоны.
* * *
Путешественники мучались бездельем второй час, слоняясь вокруг ротмистра, разложившего на обратной стороне «новой» карты, расстеленной на траве, детали явно электронного происхождения, и наровя заглянуть ему через плечо.
Чебриков не выражал своего неудовольствия соглядатаями даже жестом, но и со спины было понятно, что задавать какиелибо вопросы небезопасно если не для здоровья физического, то для духовного – точно.
– Ну скоро всетаки? – не выдержал первым Конькевич.
Ротмистр смерил его долгим взглядом и произнес веское:
– Своевременно. – Еще через минуту он добавил: – Когда я служил в Заокеанских Владениях, в моей пластунской команде имелся один колоритный индивидуум из семиреченских казаков, вахмистр Троегубенко, Иван Потапович…
– Ну и?
– Так вот он говаривал, бывало: «Быстро только кошки родятся». Весьма точное замечание, поверьте. Держите…
Петр Андреевич протянул нетерпеливым спутникам бинокль, снабженный какойто хитрой приставкой.
Теперь, через значительно приблизившую изображение оптику, было отлично видно трех слонов, занятых какойто работой на одном из дальних участков.
– Натуральные слоны. Я таких в зоопарке видел. А вот это интереснее…
Все копошащиеся по колено в воде крестьяне были чересчур темны кожей, но вот гарцующие взадвперед всадники, хотя и не арийцы – значительно светлее…
– Да тут налицо дискриминация по расовому признаку! Эксплуатация человека человеком!
– Не ерничай, Жорка. – Николай передал бинокль Чебрикову. – Видите, вон там, граф…
– Как вы думаете, что это такое? Александров устало протер глаза:
– Не знаю, что это такое, но мне кажется, что это здание находится точно на том месте, которое нам нужно…
Солнце уже клонилось к горной гряде на западе, когда все попадающее в поле зрения, включая непонятное здание, было
