Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
слонов.
– Теперь, кажется, понятно, почему на карте данный переход обозначен таким странным значком… – протянул Николай, встав на цыпочки и дотрагиваясь вытянутой вверх ладонью до массивной металлической балки прямоугольного сечения. – Но к чему такие предосторожности?..
– Наверное, чтобы оттуда какнибудь не заглянули на огонек какиенибудь не очень приятные гости вроде наших знакомых лангенохордумов.
Жорка, близоруко склонившись, был занят изучением покрывавших черную дверь изображений.
– Знаете, на что эти картинки больше всего похожи? – заявил он, небрежно пощелкивая ногтем по одной из сценок, на которой облаченный в причудливые доспехи великан каким то молотком или топором разгонял гораздо меньших по размеру, чем он, хвостатых существ, а одного, покрупнее остальных, почти равного себе, топтал ногами.
По толпе жрецов, стоявших на почтительном расстоянии и от этого действия едва не попадавших в обморок, пробежал недовольный ропот.
– Ты бы, Жора, поосторожнее с чувствами верующих, а?.. – Александров опасливо оттащил друга за рукав подальше от двери. – Еще хватит кого из наиболее впечатлительных кондрашка – греха потом не оберешься.
– Да погод и ты… – Конькевич досадливо вырвал рукав и снова подскочил к двери. – Смотрите: вот этот качок, избивающий мутанта, – Рама. Он убил царя ракшасов Равану… А вот тот же Рама встречается с мудрецом Агастьей. А вот здесь…
– Где ты этой мути понабрался?
Жорка потупил глаза, застенчиво ковыряя ногтем арбузную грудь одной из металлических красавиц, прикрытой лишь жемчужным пояском и совершающей с Рамой, так и не снявшим своей амуниции, весьма и весьма недвусмысленные действия (неведомый мастер постарался сделать так, чтобы у зрителей не осталось никаких сомнений в том, чем именно занимается парочка на его творении).
– Да я както одно время древнеиндийской философией увлекся… «Рамаяну» прочел, «Махабхарату», с «Бхагавадгиты» читать, помнится, начал… Девчонки на работу притащили распечатки с ЭВМ, я и взял почитать…
– Эх ты, кришнаит! Опять самиздатом, значит, баловался?
– Да я просто так… Из интереса…
– Ага! Сначала эту Баха… Маха… Потом «Архипелаг ГУЛАГ», «Москву2042» Войновича, журнальчик «Посев»… Антисоветчик доморощенный!
– Да я просто… – слабо сопротивлялся Конькевич, не замечая издевки в словах капитана и забыв от въевшегося за десятилетия в плоть и кровь страха, что всесильная рука КГБ не дотянется сюда при всем желании.
Ротмистр, присевший на корточки возле какогото изваяния лежащего воина – не то спящего, не то убитого, – вслушиваясь вполуха в спор товарищей, все время напряженно размышлял о чемто. Внезапно он вскочил на ноги, заставив жрецов испуганно отшатнуться, и звонко хлопнул себя по лбу.
– Ну конечно же! Как я раньше не додумался?
Нетерпеливо шагнув к старшему жрецу, снова покорно закрывшему глаза, ожидая неминуемой смерти, он заговорил нараспев на какомто непонятном, но смутно напоминавшем чтото знакомое, языке.
Самое удивительное, что старшина жрецов его явно понимал!
Когда Чебриков выдохся, старик на одном дыхании выпалил не менее длинную фразу на том же наречии и неуверенно улыбнулся.
Слава богу, контакт наконец был установлен!
Каким образом щуплые и в большинстве своем подходящие под категорию «песок сыплется» старцы сумели извлечь из мощных пробоев великанский засов, не прибегая к помощи слонов, одному богу известно. Наверное, по тому же принципу, что и муравьи, затаскивающие на умопомрачительную высоту своего лесного небоскреба дохлую гусеницу, в десятки раз превосходящую их массой и размером. Однако как бы то ни было, а нужные путешественникам черные ворота медленно, хотя и без ожидаемого скрипа, отворились, открыв взгляду короткий коридор, скорее нишу, упирающийся в ту же стену, состоящую из огромных, тщательно пригнанных друг к другу каменных блоков, что и остальные.
– Не понял… – протянул Николай при виде скрывавшегося за воротамитупика. – Это что: тайник какойто?
Видя недоумение божественных посланцев, старик разразился длинной речью, время от времени прижимая сухонькие ладошки, напоминающие птичьи лапки, то к сердцу, то ко лбу, вздымая их вверх или указывая сложенными лодочкой ладонями на открытые ворота.
– Почтенный Натапутта Белатхипутха, – начал переводить Петр Андреевич, гладя рукой Шаляпина, прикорнувшего рядом с ним на постаменте статуи когото чрезвычайно грозного и вооруженного, словно американский спецназовец, с поправкой на Средневековье, естественно, – сообщает нам, что ворота в Страну Мертвых,
