Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
которых у осажденных не подозревалось, не оченьто торопилась с атакой, предоставляя эту честь «танкам» и повторяя распространенную ошибку кабинетных стратегов… Тем более что достаточно узкий коридор всю массу атакующих пропустить внутрь просто не мог, уравнивая силы сторон.
После очереди мощного пулемета слон, так и не сумевший своротить в сторону тяжеловесного каменного «зоофила», завертелся на месте, словно танк с перебитой гусеницей, отчаянно трубя, пока милосердная стрела не опрокинула его на тушу уже успокоенного первым залпом.
Развернув поскорее пламегаситель в сторону пехоты, оставшейся практически без поддержки «бронетехники», Александров удовлетворенно увидел, что стрелять, собственно, не по кому: не стесняющаяся показать спину стальная гвардия Аурвадарты Сильного, немилосердно толкаясь, пыталась втянуться в узкий коридор.
«Мы хотя и не рыцари, в спину стрелять не будем! – подумал капитан, опуская ствол. – Стремно както…»
Увы, жрецы о рыцарском благородстве и милосердии к бегущему врагу имели самое общее представление: две оставшиеся катапульты, прицельно разряженные в самую гущу противника, довершили разгром.
– Отбой! – раздалось из укрытия ротмистра. – Первая атака отбита…
* * *
Панорама, открывшаяся перед доблестными защитниками ворот, впечатляла.
В нескольких метрах перед линией обороны подбитыми танками громоздились четыре издыхающих слона, а за ними… Классик так описывал подобную картину: «Рать побитая лежит…» Тишину нарушали только однообразные вскрики, доносящиеся с равномерными интервалами откудато со стороны двух братски прижавшихся боками слоновьих туш, редкие стоны раненых да веселое журчание по наклонному полу жидкости, о происхождении которой както не думалось…
По самым скромным подсчетам «трофейной команды» жрецов, шустро разбежавшихся по полю брани сразу после того, как топот отступающих затих, если они, конечно, в своей восточной манере не преувеличили (проверять лично путешественники побрезговали), провалившаяся атака стоила воинству Аурвадарты без малого трех сотен отборных пехотинцев (большая часть из них, конечно, не была поражена пулями и стрелами осажденных, а затоптана слонами и задавлена в узком проходе при паническом бегстве) и, как упоминалось выше, четырех поверженных слонов. Пятому «танку» удалось уйти, возможно, невредимому, превратив в кровавое месиво немало двуногих однополчан.
Ротмистр, возможно, чтобы отвлечься от кровавого зрелища, спросил о чемто у верховного жреца, печально озирающего поле битвы, перебирая четки из какогото темнозеленого камня – не то нефрита, не то изумруда. Старик ответил ему, поочередно указав рукой на светлеющие окна и на ворота.
– Обещает, что переход откроется с минуты на минуту, – сообщил Чебриков, хотя его никто ни о чем не спрашивал.
Валя, которая находилась на грани полуобморока, все время порывалась мчаться на помощь раненым, пусть даже только что желавшим положить ее голову к стопам своего предводителя, и Жорке с огромным трудом удавалось ее сдерживать. Сновавшие среди раненых и умирающих жрецы, похоже, облегчали страдания неудачников посвоему: стонов и вскриков становилось все меньше.
– И как все это соотносится с милосердием к побежденному врагу?
Николай чересчур старательно набивал магазин пулемета и вопрос задал будто бы самому себе, не поднимая головы.
– Мне кажется, Николай Ильич, здешние священнослужители далеки от норм христианской морали… – Ротмистр присел рядом с ним на корточки. – Как, впрочем, и остальные аборигены. А что до победы… До нее еще далеко.
В стане обороняющихся наметилось какоето оживление: несколько старцев тащили от самого входа в зал чтото тяжелое, облепив его, словно муравьи.
Тяжестью этой оказался давешний «прапорщик», уже без шлема и не багровокрасный, а мертвеннобледный в синеву. Ноги бывшего парламентера волочились за ним плетьми, царапая заостренными стальными башмаками плиты пола.
Вопреки ожиданиям, пленный оказался жив.
Не в состоянии привести его в чувство своими силами, жрецы, оживленно жестикулируя, чтото защебетали главному, а тот перевел Чебрикову.
– Сделайте милость, дорогая, – морщась, обратился граф к Вале. – Жрецы вспомнили о вашем чудесном нашатыре.
Девушка, которая сама, возможно, находилась в полуобморочном состоянии, словно сомнамбула, поднесла ватку, смоченную нашатырным спиртом, к породистому носу вражеского вояки.
Секунды две реакции не было, и спутники было решили, что враг уже на пути к комунибудь из своих богов, но тут он глубоко вздохнул, мотнул головой так, что чуть было не перерезал
