Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
красноречиво указывал на выход: не мешайтесь, мол, в наши разборки – скатертью дорога!
Отчаявшись убедить его, Николай решился на отступление.
– Господи помо… – раздался за спиной Валин голос, оборвавшийся на полуслове.
– Валя прошла, – констатировал Жорка, из последних сил удерживающий щит, который ежесекундно вздрагивал от прямых попаданий стрел и камней. Снаружи он уже, наверное, напоминал ежа. – Кто следующий?
– Ерунды не пори, – огрызнулся Александров, очередью в три патрона срезая чересчур нахального аурвадартовца, подобравшегося с обнаженным кривым мечом слишком близко. – Ты идешь! Шаляпина не видел?
– Да я бы рад… – Жорка снова покачнулся: в щит с грохотом врезалсябулыжник, выпущенный из пращи. – Да, похоже, не пробраться к переходу.
– Что ты… – начал было капитан и осекся.
Нападающие, завладев одной из катапульт, изготовленной к выстрелу, разворачивали ее теперь в сторону отстреливающихся «миропроходцев».
– Похоже, шиндец пришел, Жора… – Николай почувствовал, как по спине щекочущим ручейком катится пот, а ноги начинают предательски дрожать. – Гранату бы сюда…
– А нету!.. – в тон ему ответил Конькевич, тоже вибрируя.
Да нет, с чего бы вдруг дрожать? Не такое видали. Чтото здесь знакомое…
Новая прислуга катапульты, вместо того чтобы быстренько завершить маневр, почемуто копошилась там, будто пьяная, то поскальзываясь на ровном месте, то вдруг начиная поворачивать орудие в обратную сторону. Дождь стрел и камней тоже поутих, и стрелы уже не свистели вокруг, полные хищной силы, а вяло жужжали, не долетая до цели.
– Шаляпин! – осенило наконец капитана.
И верно: напрягшись, как струна, кот, от взъерошенной шерсти ставший гораздо больше обычного, стоял на совершенно открытом месте, вперив тяжкий взгляд в копошащихся перед ним, словно во сне, врагов, а вокруг него волнами расходилась мощная неслышная вибрация, от которой начинали ныть зубы и мутилось в голове…
– Вперед, Жорка! Он их долго не удержит!
Отобрав ненужный уже щит у друга, Александров силком запихал Конькевича в «стену», нетерпеливо ведя отсчет оставшегося для него самого времени.
Шаляпин держался!
Неизвестно, чего это ему стоило, но всяческое движение в зале прекратилось, а нападающие и обороняющиеся, как бы взяв таймаут, отставили взаимное истребление.
Завершив счет, Николай шагнул вперед, по привычке высоко занося ногу и…
Сверкнувшая в луче света, падавшем из узкого окна, стрела, посланная откудато сверху, сшибла Шаляпина, словно кеглю, без звука унося его кудато за постамент.
– Шаля…
Милиционер готов был броситься на помощь, но вокруг уже засвистели снова ожившие стрелы.
Чтото, показавшееся огромным, как шкаф, ударило в плечо, отдавшись в голове звонкой болью, и, развернув, швырнуло лицом вперед, на зыбкие камни стены…
Ласковое солнышко так приятно грело лицо, красным просвечивая сквозь закрытые веки, что открывать глаза никак не хотелось.
«Будто в деревне у бабушки… – подумалось Николаю. – Как давно это было…»
Теплый ветерок обдувает лицо, щекоча щеку мягкими стебельками травы, щебечут птички… Как замечательно вот так лежать на спине, подставив лицо солнечному свету и ни о чем не думать! Если бы еще не этот металлический лязг, доносящийся откудато со стороны.
Чтото напоминает эти звуки. Не то работает какойто механизм, не то…
Николай распахнул глаза и сел на траве, не обращая внимания на тошнотворную боль, сразу рванувшую левую сторону головы.
В нескольких метрах от него Валя колдовала над лежащим в траве бледным как смерть Жоркой, а чуть дальше крутились в фехтовальном танце две знакомые фигуры, окруженные серебристым сверканием размывавшихся в воздухе мечей.
Судя по тому, что Кавардовский только оборонялся, отступая к кустам, окружавшим небольшую поляну, в центре которой и располагался, видимо, переход, удача склонялась на сторону ротмистра. Однако и противник его не собирался сдаваться, отчаянно сопротивляясь и делая это, на взгляд Александрова, мастерски.
Противники бились молча: ни о какой шутливой словесной пикировке, как в том давнем поединке графа с Роландом, речи не было. Всего на миг увидев лицо Чебрикова – бледное, с закушенной нижней губой и сузившимися глазами, когда тот обернулся удостовериться, что с товарищем, замыкавшим эвакуацию из храма, все в порядке, – Николай понял, что фехтовальщики здесь сошлись с более серьезными намерениями. Хотя куда уж серьезнее…
Ротмистр отвлекся всего на долю секунды, но это едва не стоило ему жизни: скимитар Кавардовского
