Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
шагов, принялся озирать окрестные холмы.
Все как обычно… Перекрестившись напоследок, Петр Андреевич, поглаживая подушечкой пальца спусковой крючок «АКСУ», шагнул в никуда…
* * *
Солнце палило, словно в пустыне, хотя в нескольких шагах по галечнику весело журчала говорливая речка, а противоположный берег манил прозрачным, уже подернутым ранним осенним золотом березняком.
– Припекает, – лениво процедил Николай, швыряя очередной камешек.
Ротмистр не ответил, да Александров и не ждал ответа, отпустив замечание так, в пространство.
Вот уже второй час они сидели втроем (вернее, сидели только Николай и Чебриков, а Кавардовский лежал лицом вниз, придавленный коленом ротмистра), не сводя глаз с пустого пространства над воткнутыми в гальку прутиками. Брошенные туда камешки исправно исчезали на середине полета, но проем оставался мертвым: почемуто никого не пропуская на эту сторону.
– Может, случилось что? – в который раз спросил капитан, машинально поправляя на плече ремень пулемета.
Чебриков снова не ответил: нечего было отвечать.
– Слушай, Петр, может, я схожу туда?
– Сиди… Подождем еще полчаса.
– Может, там на них напали, а вся «тяжелая артиллерия» здесь, у нас.
– Кто напалто?
– А фиг его знает.
Граф отвернулся и принялся смотреть на блещущую мириадами искр поверхность безымянной реки. Метрах в ста возвышался огромный утес, у могучей груди которого поток поворачивал кудато, судя по солнцу, на восток. Очередной безлюдный мир…
Умиротворяющая тишина, солнечные отблески на воде, беззаботный щебет какихто птичек действовали настолько гипнотически, что глаза слипались сами собой. Даже Князь, вжатый коленом в галечный берег, вроде бы задремал.
Кто это там идет по мелководью, расплескивая сапогами фонтаны брызг? Солнце светит прямо в глаза, не разобрать… Пусть подойдет поближе. Взять на прицел? Лень… Смертельная лень… Даже рук поднимать не хочется, не то что передергивать затвор. Может, этот человек и не опасен совсем. Конечно, не опасен! Вон как доверчиво идет, руки пустые, улыбается… Улыбается? Чтото знакомое в его силуэте, походке… Да это же Сергей Владимирович! Берестов! Откуда он здесь? Он же… А что это у него в руках? Шаляпин! Жив бродяга!
Уже не обращая внимания на зашевелившегося Кавардовского, Петр Андреевич вскочил на ноги и припустил, скользя на гальке, навстречу дорогой его сердцу парочке…
– Владимирыч! Шаляпин!
Вдруг шедший навстречу Берестов остановился и предостерегающе замахал свободной рукой графу, предупреждая о чемто за его спиной. Кот тоже весь напружинился, сверкая глазами… Что там?
Князь…
Опять?!.. Кавардовский, снова какимто образом исхитрившийся развязаться, уже успел подхватить забытый ротмистром на радостях автомат и теперь неторопливо, словно в замедленной киносъемке, черный зрачок разворачивается в сторону чудесным образом появившихся друзей. Где же Николай, спит он, что ли?..
Клюнув носом, граф вскинулся и очумело, как и любой другой спросонья, начал озираться вокруг. Естественно, никаких Берестова с Шаляпиным здесь не было: откуда им взяться в этих безлюдных местах? Стоп! И Николая тоже нет! А что это там белеет возле прутиковограждений?
Вскочив с Князя, чтото недовольно заворчавшего, Чебриков кинулся к непонятному белому пятну.
На вырванном из записной книжки листке в клетку, придавленном камнем, крупным почерком капитана значилось:
«Петр Андреевич, не обессудь, ждать не могу, иду к нашим. Бог даст вернусь. Коля».
Камешки попрежнему легко пропадали в бездонном омуте межпространственного перехода, но назад не вылетел ни один.
Сколько же он спал? Солнце если и сдвинулось, ненамного… По часам выходило: минут двадцать.
Откудато из глубин амуниции, навьюченной на ротмистра, давно уже доносился какойто надоедливый писк, сливающийся в полузабытую мелодию… Напоминальник, что ли?.. Отключить на фиг, как Коля бывало говаривал, отвлекает…
А что же это он раззвонилсято вдруг?
Не веря себе, граф, словно капустные листья, разворошил многочисленные одежки и вытянул на свет божий приборчик, исправно мигавший зеленым огоньком.
«На вашем счету осталось всего три рубля пятьдесят восемь с половиной копеек. Возможный срок отключения от сети – шесть дней. Рекомендуемая сумма предварительной оплаты…»
Не может быть! Не должно так быть! Пройти столько миров, столько пережить вместе с друзьями, выжить несмотря ни на что, чтобы оказаться здесь, в родном мире, в одиночку, чтобы потерять всех спутников на последнем шаге?! Госпооди!!!
Швырнув ни в чем не повинный приборчик
