Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
установлено, что источником радиации является не что иное, как злополучная плита, подкоп через всю толщу холма, целью которого была оборотная сторона скалы, на которой покоился резной камень. Если не учитывать недельных трудов членов экспедиции, переквалифицировавшихся без различия возраста, статуса и научной степени в землекопов, с огромным трудом пробившихся сквозь напичканный камнями, словно шоколад фабрики «Эйнем» орехами, бугор, результат был тот же. Нулевой.
– Я считаю, господа, – завершил свое краткое выступление Михаил Абрамович, – что мы должны приступить к свертыванию экспедиции. Имеется еще немало потенциально интересных объектов… Лямбдадва, в частности… К исследованию которых можно приступить незамедлительно, оставив здесь небольшой, постоянно действующий пост с чисто наблюдательными функциями… Я прав, Александр Павлович? – спохватился ученый, вспомнив о номинальном главе экспедиции.
Что мог возразить на это Бежецкий? Сообщить ученым, что еще два дня назад послал в столицу сообщение о результатах экспедиции и потребовал дальнейших инструкций, но пока не получил ответа? Конечно, он в провале всей операции не был виноват никоим образом, да и не обвинял его никто, но неудача давила почище пресловутой плиты…
Все собравшиеся ждали его ответа, давно, видно, обсудив проблему в узком кругу. Вообще, все собрание было затеяно, чтобы открыть руководителю карты – это было видно и слепому.
– Думаю, что Михаил Абрамович прав. – Паузу тянуть дальше было нельзя. – Пора приниматься за сборы…
Внезапно Александр поймал себя на мысли, что давно уже не слышит бодрой переклички костровых…
Послышался скрип снега под чьимито торопливыми шагами, приближающимися к палатке, и в распахнутый вход просунулось непривычно бледное лицо Алехи Маятного, одного из конвойных казаков.
– Эээ… – замялся он, растеряв, видно, по дороге запас умных слов. – Там чудеса какието с той горушкой творятся!..
* * *
Испугаться казаку было с чего.
В опустившейся на лагерь темноте, над срытым наполовину холмом артефакта бушевала целая световая метель. Напоминающие сполохи полярного сияния столбы и спирали призрачного света свивались в радужные узоры, распадались, чтобы снова создать эфемерную, будто в трубочке детского калейдоскопа, картину…
– Все фиксируется? – не отводя освещенного потусторонним сиянием лица от феномена, деловито поинтересовался Агафангел Феодосиевич у Смоляченко, замершего рядом с совсем подетски открытым ртом. – Видеозапись? Приборы?..
– Конечно, – ответил за потерявшего ощущение реальности «восходящего светилу квантовой физики» академик Мендельсон. – Все приборы в норме, я уже проверил…
– А это самое?.. – спросил изза спин ученых Бежецкий. – В норме?..
– Абсолютно! Никаких отклонений от ординара, даже странно. Можете не беспокоиться за свое «это самое»…
Нерешительно прозвучавший на фоне буйства потусторонних сил смешок будто спугнул «иллюминацию».
Так же внезапно, как и началась, вакханалия световых эффектов оборвалась, и на зрителей рухнула темнота, тут же сменившаяся неярким после увиденного светом прожектора.
Разрытый артефакт никоим образом не изменился. Александр со своего места видел даже брезентовую рукавицу, брошенную кемто из беспечных ученых на краю прямоугольного углубления, оставшегося на месте снятой плиты.
– Что это было? – робко подал ктото голос, но изза волнения он так дрожал, что обладателя невозможно было определить.
– Вероятно, какойто физический процесс, связанный с теми самыми флюктуациями, – авторитетно сообщил во всеуслышание профессор НиколаевНовоархангельский, подходя к самому холму и приседая на корточки перед выемкой. Еще секунда, и он протянул бы руку, чтобы пощупать ее дно…
Какаято мохнатая тень кубарем выкатилась из темноты и, с недовольным ворчанием отпихнув физикапомора от раскопа, воткнула длинную палку в самый центр прямоугольника.
Жердь в руках Тунгуса (а это был, конечно, он) на глазах онемевших от изумления ученых, не встречая никакого сопротивления, легко уходила в глубь выстилающей дно выемки скальной породы, о которую тупились самые твердые инструменты…
– Дывысь, Грицю, який гарный жупан на сим хлопци!..
Сознание, а вместе с ним и окружающий мир возвращались к Владимиру постепенно, склеиваясь из какихто вроде бы ничем не связанных осколков: дуновения ветерка, надо сказать довольно сырого и неприятного, ощущения чегото жесткого, холодного (даже ледяного) и неровного под спиной, малороссийского говора, невозможного здесь по определению…
Стоп! Малороссийского?..
