Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
Разомкнуть глаза удалось с трудом и далеко не с первой попытки, что добавило к небогатой коллекции ощущений еще и яркий, режущий глаза свет…
– Да вин живый, Опанасе! Дывысь, як зенками лупает, курва крымчаковская!..
– Я вот ща ему полупаю!..
– Ни, Опанасе, не можно… Вин же тоже чоловик, хучь и крымчак… Треба до куреня волочь.
– Господа… – Язык ворочался с трудом, словно примороженный к гортани. – Господа, помогите мне…
– Да вин же на москальской мове лопочет, Грицю! Слухай!
– А як же крымчак?..
– А мабуть вин и не крымчак. Слухай, чоловик, ты кто: татарин чи москаль?..
Глаза наконец привыкли немного к яркому свету, и Бекбулатов разглядел смазанные очертания склонившихся над ним двух человек, одетых пестро и диковинно. Цветные кафтаны, высокие смушковые папахи, длинные вислые усы на бритых круглых лицах… Казаки… Запорожские казаки…
– Я русский, господа казаки, москаль повашему…
– Забожись, лярва!
С трудом подняв руку, Владимир коекак осенил себя православным крестным знамением, вернее, обозначил его, догадавшись, что именно этого от него и ждут.
– Крестится, песий сын! Православный!..
– Чого ж ты молчал, байстрюк! Опанасе, подмогни мне поднять його…
Едва только милосердные, но чересчур грубые руки подхватили штабротмистра под микитки, не ощущавшаяся до этого момента, словно тоже примороженная, боль окатила все его тело таким огненным водопадом, что, скрипнув зубами, Бекбулатов провалился в райские кущи благословенного забытья…
– Ну и горазд же ты спать, хлопче! – Лицо седого представительного мужчины, сидящего у изголовья постели Владимира, от добродушной улыбки все пошло мелкими морщинками, словно печеное яблоко.
Сколько же ему лет? Шестьдесят? Семьдесят? Стриженные в кружок абсолютно белые волосы и такого же цвета висячие усы, неестественно смотрящиеся на фоне темного, обветренного и обожженного солнцем лица, мешковатая, но, судя по качеству ткани, дорогая одежда, усыпанная цветными камнями, конечно не бижутерией, рукоять сабли, выглядывающая изпод локтя… Ни дать ни взять, вылитый Тарас Бульба в исполнении известного актера Смоктуновского… Только вместо оселедца на бритой наголо голове густые седые волосы… Молчание затянулось, нужно чтото сказать в ответ…
– Доброе утро…
– Хорошо же утро! – побабьи всплеснул руками «Тарас Бульба». – Вечер давно на дворе, а он все «утро, утро»!
Действительно, в маленькое окошко с мутным стеклом заглядывало алое предзакатное солнце.
– Ты мне, хлопче, лучше вот что скажи. – Казак, а Бекбулатов, разглядев кроме сабли виднеющуюся изза бедра посетителя рукоять пистолета, уже не сомневался, что это именно казак, причем запорожский, делано нахмурил седые лохматые брови. – Какого ты родуплемени будешь? Чего творишь на белом свете?..
– Штаб… – хотел было представиться Владимир, но вовремя вспомнил, что здесь, в ином мире, чины и звания далекой Родины ничего никому не скажут, лишь запутав дело.
– Что еще за «шкап»? – недослышав, «Тарас Бульба» еще более нахмурился.
– Зовут меня Владимиром, – поправился Бекбулатов, решив не оченьто козырять своей не совсем славянской княжеской фамилией здесь, где явно недолюбливали крымчаков. – Я русский… Москаль повашему… Путешествую вот…
– А занимаешьсято ты чем, путешественник? Говорить или не говорить? Не усугубить бы… Ааа, будь что будет!..
– Военный человек я, господин казак. Кавалерист. Офицер. Командир эскадрона… Если, конечно, это вам чтото говорит…
Судя по тому, как разительно переменился старый казак, ответ Владимира попал в яблочко. От показной грозности запорожца не осталось и следа. Он тут же заулыбался, показав изпод усов крупные желтоватые зубы с широкой щелью между передними резцами, и хлопнул себя по коленям.
– Вояка, говоришь? Кавалерист?..
* * *
Невезучему от рождения Войцеху повезло первый, возможно, раз в его невезучей жизни: приземлился он после мощного удара дирижабля о землю так удачно, что умудрился при этом не только не сломать себе ногу, ключицу и несколько ребер, как Владимир, но и остаться без единой царапины!
Виновником этого, вернее спасителем, оказался возвышавшийся посреди обширного голого поля огромнейший стог сена, в который поляк, опрокинув все постулаты теории вероятности, очень удачно воткнулся головой, уйдя в рыхлое нутро по самые щиколотки и счастливо избежав при этом поддерживающего все сооружение острого центрального кола, разорвавшего, впрочем, в двух местах его видавший виды мундир со споротыми от греха подальше петлицами и погонами, зафиксировав его таким образом в вертикальном положении намертво.
Так
