Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
зарплаты после ритуального откладывания на машину, хватало только на самое необходимое, например, фрукты и лекарства для младшего братишки Сережки, появившегося на свет на Севере и потому болезненного от рождения… Увы, сгущенка по сорок восемь копеек за банку, шоколадные конфеты, «негашеные» иностранные марки, такие красивые и разноцветные, новые лыжи «Карелия» с ботинками – все это лежало уже за пределом необходимого. Заменяли их слипшиеся ириски и твердые, как шарики, с нечеловеческим трудом выколупнутые из подшипника, карамельки «Крыжовник», «гашенки» с оторванными уголками и дырочками, выменянные у одноклассников на стреляные гильзы и сплющенные пули, натасканные со стрельбища, доступного офицерскому сыну, позорные, обшарпанные и не по росту короткие «Мишутки» с ремешками для валенок…
У Гешки Красненкера, сынка заведующего торговой базой, рыхлого и очкастого брюнетика, машинка с пультом, конечно, была, как и все остальные блага, доставаемые папашей по блату. Он часто приносил то одно, то другое в школу и на перемене любил ошеломить и подразнить одноклассников, вынимая из портфеля то толстый яркий журнал с иностранными надписями на сверкающей обложке, то пачку импортной гэдээровской жевательной резинки, то мигающий лампочками и таинственно жужжащий луноход… Получали свою толику «богатств» только дружки и прихлебатели наглого и подлого Герарда, как звали Сашиного мучителя, а сам он и другие «голодранцы» могли только мечтать о том, чтобы с замиранием сердца направить верткую машинку вокруг парты, надуть восхитительный пузырь из земляничного бубльгума или перелистать мелованые страницы с цветными фотографиями прекрасной и манящей забугорной жизни.
Саша както раз взбунтовался и, вырвав у перепугавшегося Гешки вожделенный луноход, целых пять минут был его полновластным хозяином… А потом был разговор с отцом. Разговор тяжелый. Нет, отец не взялся тогда за офицерский ремень, который, к слову, пускал в ход часто и без особых сомнений в правильности своих действий. Вместо этого двое мужчин беседовали как равные до темноты, и тогда Саша впервые узнал истинный смысл слова «честь»…
– Что там? – простонал, не в силах больше сдерживаться, Наливай, притиснутый к плечу Бежецкого, тем самым вырвав его из воспоминаний. – Не томите, господин Борцевич, имейте совесть!..
– В самом деле! – поддержали лингвиста чуть ли не хором остальные ученые.
– Да ничего… – нехотя ответил могучий инженер, переключая какието тумблеры. – Никакой информации… Может быть, пульт испортился?..
– А раньше вы его проверить не могли? До начала эксперимента! – водородной бомбой, к созданию которой в молодости был причастен, взорвался профессор НиколаевНовоархангельский, хлопнув себя по бокам так, что любой другой на его месте неминуемо получил бы какуюнибудь травму. – Что за безобразный подход к подготовке эксперимента? Будь вы моим непосредственным подчиненным…
– Да проверял я его, проверял, – огрызнулся Борцевич, не отрываясь от прибора. – Сто раз проверял! Он и под сугробом у меня катался без проблем, и в речке по дну… Вот Александр Павлович не даст соврать: вместе его в полынью опускали… А тут – глухо как в танке.
Академик Мендельсон разочарованно разогнулся и, засунув руки в карманы, принялся раскачиваться с носка на каблук своих таежных унтов.
– Если информации все равно никакой, то давайте извлекать эту электронную погремушку наружу. Сделаем замеры на поверхности хотя бы…
– А я чем, повашему, занимаюсь? – впервые поднял злое и красное лицо от пульта управления Леонтий. – Не реагирует зонд ни на какие команды, хоть ты тресни!
– Раз не реагирует – вытащите его за кабель, и дело с концом!
– Угу. В нем двадцать восемь килограммов веса, а кабель – хиленький. Оборвем, и что дальше? Зондто у нас всего один.
– И стоит он знаете сколько? – протянул тоскливо второй инженер, Колодников. – На две жизни нам всем хватит выплачивать… Если, конечно, жалованье академиков не считать.
– Вы бы хоть веревку тогда к нему привязали, что ли! – всплеснул руками Михаил Абрамович. – Покрепче!
– Знал бы где упасть, – сермяжной мудростью ответил на академические нападки Борцевич, отцом которого был рабочий Путиловского завода, – соломки б постелил…
В дискуссию о методах спасения вездехода вступили все, включая казаков, причем если «высоколобые» выступали за то, чтобы «тянуть и никаких гвоздей!», то более приземленные предлагали сложные технические решения, требующие длительной подготовки и чуть ли не создания из подручных материалов второго роботаспасателя. Самое радикальное средство предложил Алеха Маятный, уже заработавший премию в размере месячного
