Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
Боже наш! Ты, по неисповедимым судьбам Твоим, овому посылаеши Ангела смерти под кровом его, овому на селе, овому на мори, овому же на поле брани от оружий бранных, изрыгающих страшныя и смертоносный силы, разрушающия телеса, расторгающия члены и сокрушающия кости ратующих; веруем, яко по Твоему, Господи, премудрому смотрению, такову приемлют смерть защитники веры и Отечества…
Негромкий голос лейбгвардии Уланского ее величества полка протоиерея Алексия, настоятеля собора, читающего «Моление о упокоении православных воинов, за Веру и Отечество на брани убиенных», завораживал, равно как и огоньки сотен свечей в руках пришедших проводить в последний путь погибших при роковом взрыве улан. В полуосвещенном зале – ряды закрытых гробов, выстроившиеся, словно на параде. Повзводно, поэскадронно… Девятнадцать молодых, здоровых и веселых парней – рядовых, вахмистров, офицеров – были выкошены в одночасье смертоносной шрапнелью бронзовых и гранитных осколков, двое, сброшенные контуженными взрывной волной в реку, захлебнулись в ледяной воде, а еще двенадцать скончались от ужасных ран еще до вечера того страшного дня.
Одновременно, как знал Александр, шли панихиды в Преображенском соборе и церкви Троицы, но там гробов было меньше… Не было здесь и нескольких погибших гвардейцев, принадлежавших иной вере: поручик Агалтаков, вахмистр Муртазаев и двое рядовых – Рамазанов и Тухватуллин еще на исходе ужасного дня были похоронены на Мусульманском кладбище согласно заветам Пророка, ротмистра Кшиштафовского и рядового Гейсбаха сейчас отпевали в костеле, а трое покойных гвардейцев протестантского вероисповедания прощались с грешной землей на Волковом лютеранском кладбище.
– Молим Тя, Преблагий Господи, помяни во Царствии Твоем православных воинов, на брани убиенных, и приими их в небесный чертог Твой, яко мучеников изязвленных, обагренных своею кровию, яко пострадавших за Святую Церковь Твою и за Отечество, еже благословил еси, яко достояние Твое. Молим Тя, приими убо отшедших к Тебе воинов в сонмы воев Небесных Сил, приими их милостию Твоею, яко павших во брани за независимость земли Русския от ига неверных, яко защищавших от врагов веру православную, защищавших Отечество в тяжкие годины от иноплеменных полчищ; помяни, Господи, и всех, добрым подвигом подвизавшихся за древнехранимое Апостольское Православие, за освященную и в язык свят избранную Тобою землю Русскую, в нюже враги Креста и Православия приношаху и огнь, и меч. Приими с миром души раб Твоих…
Бежецкий, сжимая в руке свечу, вглядывался в полумрак храма и не замечал, как горячий воск стекает на пальцы, а мысли помимо воли сворачивали на дела насущные…
Полк обескровлен хуже, чем после крупного сражения: убито тридцать три человека, ранено и контужено сто пятьдесят семь, из них тяжело сорок пять, но хуже всего впечатляющие потери офицерского корпуса – шестеро убиты и девять ранены… Чем закрывать эти зияющие дыры? Ну, положим, юбилейные торжества сейчас вряд ли состоятся, и о муштре на время можно забыть. А боевая подготовка? Выбыло из строя разом больше эскадрона – это не шутка… Кто в строю из офицеров? Полковник Гверцианидзе, слава богу, цел и невредим, ротмистр Долговцев, поручики Фаддеев, Красовский и Лебедев, Петенька Трубецкой, естественно, вот он неподалеку, поддерживает под руку матушку своего погибшего друга подпоручика Никиты Ланского, подпоручики… Не густо…
– …и подаждь им вечное упокоение, яко спасавшим грады и веси и ограждавшим собою Отечество, и помилуй павших на брани православных воинов Твоим милосердием, прости им вся согрешения, в житии сем содеянная словом, делом, ведением и неведением. Призри благосердием Твоим, о Премилосердый Господи, на раны их, мучения, стенания и страдания и вмени им вся сия в подвиг добрый и Тебе благоугодный; приими их милостию Твоею, зане лютыя скорби и тяготу зде прияша, в нуждех, тесноте, в трудех и бдениих быша, глад и жажду, изнурение и изнеможение претерпеша, вменяеми быша яко овцы заколения. Молим Тя, Господи, да будут раны их врачеством и елеем, возлиянным на греховныя язвы их. Призри с небесе, Боже, и виждь слезы сирых, лишившихся отцев своих, и приими умиленныя о них мольбы сынов и дщерей их; услыши молитвенныя воздыхания отцев и матерей, лишившихся чад своих; услыши, благоутробне Господи, неутешных вдовиц, лишившихся супругов своих; братии и сестер, плачущих о своих присных, – и помяни мужей, убиенных в крепости сил и во цвете лет, старцев, в силе духа и мужества; воззри на сердечныя скорби наша, виждь сетование наше и умилосердися, Преблагий, к молящимся Тебе, Господи!..
Никак не думалось, не гадалось, что сейчас, в сугубо мирное время, когда вроде бы затихли даже такие «вечные»
