Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
майор, когда разговариваете с офицером и дворянином…
* * *
– Я вернулся за вами, Александр Павлович, – невозмутимо сообщил проводник, оказавшийся ротмистром Оороном, как он представился, когда Бежецкому не без труда удалось закрыть рот. – Разворачивайтесь, поспешим, пока ваши посланцы не успели уйти далеко. Я посвящу вас в суть дела по дороге…
Ротмистроборотень неутомимо бежал по целине рядом с Александром, лыжи которого скользили все же по накатанной лыжне, и рассказывал, рассказывал, рассказывал, не сбиваясь ни с дыхания, ни с шага…
Как и предполагалось, контролер у начальника экспедиции был с самого ее начала, причем постоянный и неусыпный, докладывавший в столицу о каждом его шаге, хотя и совсем не тот, кого подозревал Бежецкий.
– Большинство сообщений были весьма лестны для вас, – успокоил он своего подопечного, улыбаясь во все тридцать два зуба.
– Большинство?.. – отрывисто, боясь потерять дыхание, спросил Бежецкий. – А остальные?..
– Не без критики! – ухмыльнулся ротмистр еще шире, хотя это было физически невозможно. – Но что же вы хотели, в конце концов?
– Кстати, как вас зватьвеличать?
– Николай Церенович, – вежливо представился Оорон, не забыв при этом погвардейски четко впечатать подбородок в видавший виды мех малицы на груди. – Князь, если не возражаете, случаем…
«Мда… Неловко получилось, – подумал Александр, со смущением вспоминая свое недавнее казарменное „красноречие“. – Эк я его, порусски… Стыдоба!..»
– А почему мы так торопимся, князь? – спохватился он в конце концов. – И куда? И вообще, что со связью?..
– Экий вы нетерпеливый… – поморщился ротмистр Оорон. – Я ведь только что сам все хотел вам рассказать… Дело в том, что несколько дней назад в СанктПетербурге совершено покушение на особу государя императора…
Бежецкий остановился, будто налетев с размаху на телеграфный столб.
Покушение? Не попытка?.. Император…
В памяти тут же встало улыбчивое лицо монарха в тот единственный дружеский вечер в кругу августейшей семьи: Елизавета Федоровна, цесаревич, Сонечка… Неужели больше никогда не доведется встретиться?..
– Император жив, Александр Павлович, – поспешил заверить князь, увидев, как переменилось лицо Бежецкого. – Увы, в глубокой коме и без особенных надежд на поправку, но жив… Хуже другое. Пользуясь слабостью ее величества и безутешностью в постигшем ее горе, в Россию возвратился светлейший…
– Он же…
– Да, Челкин получил в прошлом году перед своим отъездом, якобы на воды, негласное высочайшее предписание не возвращаться в пределы Империи без особого на то соизволения, и теперь конечно же ему грозит императорский гнев, но… Императрица, как я уже говорил, слаба…
– Получается, что Челкин…
– Да, он сейчас на вершине власти. Более того, он этой властью активно пользуется: арестованы и заключены в крепость практически все высшие офицеры Корпуса, смещен премьерминистр, другие высокопоставленные лица, градоначальник…
– Это же форменный переворот!
– Да, это именно так. Поэтому вы и должны немедля вернуться в СанктПетербург.
– Немедля? Но как же…
– В пяти километрах отсюда вас ждет вертолет.
– А…
– Ваши функции перейдут к Леонарду Фридриховичу. Он уже в курсе. Остальных членов экспедиции во все подробности посвящать признано нецелесообразным.
Несколько сотен метров бежали не произнося не слова, и только когда впереди замаячила приметная купа деревьев, у которых Бежецкий некоторое время назад расстался со своими подчиненными, он решился нарушить молчание:
– Один вопрос: в чье подчинение я должен буду перейти в столице? Вы же только что говорили…
– Вы переходите в полное распоряжение баронессы фон Штайнберг. Именно она вызывала вас.
– Интересно, сколько мы еще будем торчать в этой богом забытой дыре? Вы случайно не знаете, пан Пшимановский?
Вопрос, конечно, был риторическим: Войцех знал не более, чем Бекбулатов, а, возможно, благодаря некоторым врожденным свойствам своего интеллекта – гораздо менее.
Досаднее всего было то, что неожиданная заминка случилась именно на том участке долгого пути, когда казалось, что самое трудное уже позади.
Вопрос с плаванием вверх по Дону уладился просто: дядюшка Ашота, Мкртыч ТерОганез, распознав по акценту во Владимире славянина, проводил единоверцев (то, что поляк оказался не православным, а католиком, его ничуть не расстроило) в христианский квартал, где не только накормил до отвала и устроил переночевать, но и свел с еще одним своим родственником, оказавшимся весьма полезным…
Уже следующим утром два путника
