Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
на веревке, мученики дремали по очереди, потягивали кальян, арендованный у хозяина за астрономическую цену в три пула, и, за неимением других занятий, травили анекдоты. Попутных плавсредств не наблюдалось…
– Интересно, сколько мы еще будем торчать в этой богом забытой дыре? Вы случайно не знаете, пан Пшимановский?
Поляк оторвался от чтения своей рукописи, продолжать которую был не в состоянии по причине исписанных уже вдоль и поперек листов, подумал с минуту и пожал плечами. Иного ответа от него Владимир не ждал:
– Вот и я о том же…
Сделав такое глубокомысленное замечание, Бекбулатов потянулся было за своим мундштуком, и в этот момент мутное стекло, плохо укрепленное в крошечном окошке, задребезжало от далекого трубного звука…
* * *
– Du hast nicht vom Affen, und vom Kamel, der Teufeldummkopf geschehen! (Ты произошел не от обезьяны, а от верблюда, чертов дурак! (Нем)).
Выругавшись в сердцах, Бекбулатов отошел от невозмутимого, словно упомянутое выше животное, матроса, с короткой винтовкой на плече охранявшего корабельный трап, и пожал плечами.
– Ничего мне не удалось добиться от этого.тупицы, Войцех. Все «Ich habe die Rechte nicht1 да „Ich habe die Rechte nicht“… (Не имею права (нем.)).Есть какиенибудь предложения?
Предложений у замерзшего и дрожащего как осиновый лист Пшимановского было много, но все либо крайне неприличные, либо достаточно бредовые, чтобы начать исполнять их незамедлительно. Рациональное зерно – да и то всего лишь половинка, содержалось только в одном: найти капитана канонерской лодки «Stolze Adler» («Гордый орел» (нем)) и… Дальше можно не цитировать: кровожадность продрогшего и непривычно для себя трезвого Войцеха делала его разительно похожим на какогонибудь североамериканского дикаря, жаждущего украсить свой вигвам свежим скальпом очередной бледнолицей собаки.
Так как капитана на борту уже не было, а добиться точного местонахождения командира от отличавшегося ослиным упрямством матроса у трапа не удалось, Бекбулатов решил действовать согласно дедуктивному методу, детально описанному в романах британского беллетриста Артура Конан Доила.
– Искать морского офицера в портовых трущобах, я думаю, не стоит, – объяснял он на ходу своему спутнику, торопливо кивающему и ежесекундно клацающему зубами от холода. – Вряд ли моряка потянет в места с весьма условным сервисом вроде нашего с вами «Grand Hotel». Куда бы первым делом вы направились, мой друг, сойдя на берег после продолжительного плавания, да еще в такую способствующую погоду?
– В кабак! – с готовностью выпалил поляк.
– Нууу, я, наверное, тоже… А если алкоголь под категорическим запретом?
– Понежиться в тепле, поесть чегонибудь деликатного, послушать музыку, на женщин красивых посмотреть…
– Ну, с женщинами тут тоже туговато – мусульмане всетаки, но три первых пункта найти можно. Вперед – в «АлтынГюль»!..
* * *
Командир канонерской лодки корветтенкапитан Густав Моргенау был обнаружен, не в «Золотом Цветке», ближайшей к гавани харчевне, претендующей на звание «ресторана», а только в четвертой по счету, «Идел», по праву славящейся лучшими в городе кулинарами. – Хм… – Бекбулатов был приятно удивлен, разглядев в изрядно прокуренном помещении обтянутую темносиним сукном широкую спину моряка, сидящего за дальним от дверей столиком. – А капитанто не лишен вкуса!
Корветтенкапитан, уплетавший целиком зажаренного на угольях барашка с разнообразным гарниром, ничуть не возражал, чтобы к его столу подсел негоциант из Данцига (Войцех клятвенно утверждал, что в совершенстве владеет диалектом этого прибалтийского городагосударства) со своим бахчисарайским компаньоном. Он учтиво поддержал беседу, снисходительно выслушал «свежие» европейские новости (полугодичной давности), охотно поведал о положении дел в Восточной Германии, посмеялся над парочкой бородатых анекдотов, однако стал на редкость неуступчивым, услышав просьбу взять на борт попутных пассажиров.
– Я командую не почтовым пакетботом, господа, – самодовольно заявил Моргенау, обсасывая аппетитное ребрышко (оба путешественника сглотнули слюну, постаравшись сделать это незаметно, так как только что отказались от формально вежливого предложения разделить трапезу – не дело уважаемым коммерсантам соглашаться на халяву), – а боевым кораблем флота его светлости, на борту которого не место сухопутным… ээ… обитателям, – с честью выкрутился офицер из щекотливого положения, в которое его едва не завело многовековое презрение моряков к сухопутным крысам. – К тому же «Гордый орел» возвращается после выполнения очень ответственной, скажу больше, секретной
