Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
* * *
За окном двухместного купе мягкого салонвагона проплывал обычный весенний пейзаж, скромная, неброская красота которого только выигрывала от мелькающих на фоне березок и осин то вдалеке, то у самого полотна дороги типично немецких ферм, деревенек и небольших городков. Высокие крыши, крытые красной черепицей, остроконечные шпили кирх, миниатюрные садики. Европейская аккуратность и чистота, выгодно помноженные на русское раздолье…
Очень часто вдоль пути была проложена автотрасса, по которой вровень с поездом чинно катились яркие чистенькие автомобильчики, словно сошедшие со страниц книжек о заре эпохи двигателя внутреннего сгорания, до которых Владимир в детстве был большим охотником. Помнится, все шкафы и подоконники его комнат в родительской усадьбе под Касимовом были заставлены крохотными образчиками авто именно этой эпохи в масштабе 1:42…
– Да ничего особенного… – Войцех, со своим обычным унылым видом, оторвался от записей и выглянул в окно, не понимая, почему Бекбулатов так восхищается
видами, расстилающимися вокруг. – Совсем как в Германии… Конечно, я Западную имею в виду. Я ее чуть ли не всю исколесил: и Бранденбург, и Ганновер, и Саксонию с Баварией… У меня отец коммивояжером был и всегда брал меня с собой, когда случай представлялся. Я ив Австрии бывал, и в Датском Королевстве. В Швейцарию вот не удалось выбраться, но там, папаша говорил, и смотретьто не на что – горцы они и есть горцы: девятнадцать кантонов, а самый большой поменьше будет, чем наше маленькое воеводство… Да и грабят там почище чем в Запорожье. Дети гор…
Владимир слушал брюзжание своего спутника вполуха, не отрываясь от окна. К манере Пшимановского воспринимать прелести мира он привык еще в Москве, вернее, в Речи Посполитой Московской, когда несколько дней в ожидании нужного рейса им пришлось обитать на территории гостеприимной миссии Иностранного легиона, а уж после приснопамятного «приземления» в Сечи – и подавно… Но парень был добродушен и неглуп, а без подобного Санчо Пансы в приключении, подобном тому, которое переживал в данный момент Бекбулатов, никак невозможно. В одиночестве, да в незнакомой стране… Что там стране – мире… Увольте!
– Не желаете ли в картишки перекинуться, господин историк? По маленькой…
– С вами, господин шулер? – изумился Войцех, возмущенно глядя на Владимира поверх очков, которыми взамен утерянных при «эвакуации» с «Александра Ягеллончика» наконец обзавелся в ЛебербургенаВолге. – Да ни в жисть!.. Корветтенкапитана со всеми его офицерами раздели чуть не до исподнего. Пся крев!
– Ну, допустим, не совсем до исподнего… Напомню вам, господин моралист, что мне удалось уберечь упомянутого бравого морского… Нет, не морского, а речного… речного волка от постыдного должностного преступления, светившего ему ни больше ни меньше чем несколькими годами каторги, если не круче. Кстати, для справки: шулером обзывать не менее бравого, пусть и сухопутного, офицера впредь может оказаться небезопасным для здоровья. Как морального, так и физического…
– Прошу прощения, Владимир, я не хотел вас обидеть.
– Не переживайте, Войцех, это чисто риторическое замечание… Ну кто же, скажите на милость, виноват, если я играю в карты объективно лучше этих речных волков? – Бекбулатов хмыкнул, вспомнив манеру игры своего спутника. – К тому же вы меня совершеннейшим образом уравновешивали…
Пшимановский был непреклонен, тем более что общая казна пребывала на сохранении у штабротмистра.
– Ну если не хотите сыграть по маленькой, тогда, может быть, не откажетесь по маленькой принять?
Это предложение Пшимановский просто не мог отклонить, особенно после вынужденного воздержания в сплошь населенных трезвенниками мусульманских владениях. Поляк с готовностью отложил рукопись, использовав вместо закладки свои новенькие очки, и с удовольствием потер руки.
– А вот от этого не откажусь, господин искуситель, не откажусь!..
Вагон австрийского типа – каждое изолированное купе имело отдельный выход на узенькую крытую галерею, а не в коридор, постукивая и покачиваясь, неторопливо катился по рельсам в глубь того, что в мире Владимира было Россией…
* * *
Утро выдалось ясным и светлым, хотя и довольно холодным. Звонкий цокот лошадиных копыт разносился вокруг, дробным эхом отражаясь от стволов березок, выстроившихся вдоль дороги, будто на параде. Даже неопрятные сугробы серого весеннего снега, коегде сползавшие к самой дороге, общей картины ухоженности и порядка не портили, а сам лес напоминал аккуратный ландшафтный парк, разбитый изощренным дизайнером с потугой на модную дикость.
Заключительную часть маршрута, то есть четыре с лишним
