Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
– там неглубоко. По эти самые… Почти по пояс будет, в общем. На месте не стой, а сразу в камыши топай – там берег недалеко. На сушу выберешься, сразу разжигай костер, сушись и жди меня.
– Из чего разжигатьто?
– А сам не догадываешься? Из камыша, из его родимого. Спички есть?
– Зажигалка.
– Еще лучше. Главное, не стой на месте… Готов?
Владимир, уже почти голый, взгромоздив тючок с одеждой на голову, напоминал индийского йога перед занятиями своей специфической гимнастикой.
– Тощойто, тощой… – пожалел его старик мимоходом и снова скомандовал, как заправский фельдфебель: – Кругом! Топай вперед и ничего не бойся…
Повинуясь повелительному тону старика, Бекбулатов сделал широкий шаг, еще один и внезапно потерял опору под ногами…
* * *
Вы проваливались когданибудь, совершенно неожиданно для себя, под лед или в яму, полную воды, но невидимую под снегом? Так вот, ощущения Владимира, угодившего в ледяную весеннюю воду, были весьма сходными.
Едва не нырнув с головой (глубина оказалась гораздо большей, чем предсказывал Берестов, – чуть ли не по горло, но тюк с одеждой удалось сберечь), Бекбулатов пару секунд балансировал в неустойчивом равновесии, пытаясь удержаться на неровном дне, выше щиколотки покрытом скользким илом, и чувствуя, как мгновенный ожог сменяется жутким холодом, перехватывающим дыхание…
Вокруг раскинулась серая водная гладь, слегка морщившаяся под холодным ветерком, ограниченная метрах в двадцати позади рыжей стеной высоченного прошлогоднего камыша, а впереди уходившая, казалось, до горизонта. Никаких признаков солнца тут не было – сплошная тусклосерая пелена, казалось вотвот готовая разразиться снежным зарядом.
Огромное водохранилище, пять труб электростанции с многокилометровым дымным шлейфом, появившиеся ниоткуда, пронесшийся гдето в высоте реактивный самолет, неразличимый за тучами, но отчетливо слышный, по звуку – истребитель, даже в самых смелых фантазиях отсутствующий в покинутом мире… Получилось. Переход состоялся. Неужели всегда так прозаически и малоприятно перебираются в мир иной? Прямая аналогия с рождением человека – осталось только разреветься во все горло, будто новорожденному младенцу в руках равнодушного акушера…
– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… – пробормотал себе под нос Владимир, нащупывая неверное дно онемевшими от холода пальцами ног и потихоньку направляясь к берегу.
В камыше, в дополнение к собачьему холоду, добавилась еще одна беда – колотье в босых ступнях от каких то острых шпеньков на дне.
«Гвоздей понатыкали, что ли? – недовольно думал штабротмистр, поджимая пальцы, чтобы избежать болезненных уколов молодых побегов камыша, о существовании которых в природе ранее он даже не догадывался. – Прямо полоса препятствий какаято…»
Вскоре, к счастью, глубина начала резко уменьшаться, и у внешнего края зарослей Владимиру было едва по колено в воде. Мокрое тело, казалось, продувалось ветром насквозь, будто марлевая занавеска, не оставляя без противной дрожи ни одного органа. На всплеск позади Бекбулатов, почти уже выбравшийся на сушу, даже не оглянулся, злорадно пожелав проводнику «вдуться» с головой.
– Эй! Ротмистр! – раздался дикий вопль Берестова. – Разводи костер скорее, зараза!.. Чего ждешь? Замерзнем ведь запросто к х… собачьим!..
Веселое пламя жадно пожирало охапки сухого камыша, щедро подбрасываемого в его ненасытную глотку, распространяя вокруг благословенное тепло. Раздражение против зловредного старика, «забывшего» предупредить о ждущем впереди малоприятном приключении, испарялось вместе с нудной дрожью, особенно после доброй чашки чуть ли не кипящего чая из старенького термоса, густого, ароматного, настоянного на какихто особых травках и к тому же сдобренного изрядной порцией чегото крепкоспиртного.
– Ну чего дуешься, ротмистр? – примирительно бурчал Владимирыч, нацеживая товарищу по несчастью вторую порцию своего «атомного чая». – Говорю же тебе: сам я не знал, что в этом году так глубоко будет. Половодье сейчас, вот вода и поднялась… Хорошо еще не по маковку впендюрились: одежа хоть сухая осталась. Я вот, бывало, в молодости, по осени особенно, как на охоту пойду, так, веришь, ни разу сухим назад не возвращался. Планида, что ли, у меня была такая… С утками всегда, но и мокрый, будто мышь: то на лодке перевернусь, то в камыше запнусь 6 какую корягу, то лабза с изъяном…
Эйфория от относительно удачного свершения, увы, продолжалась недолго: едва путешественники успели немного согреться, как с воды, невидимой отсюда изза высокого камыша, донесся мощный всплеск, словно от падения средних размеров бегемота, и серия нечленораздельных
