Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
двери.
– Ну, похоже, прошли… – подытожил старик, вытирая дрожащей рукой струящийся изпод шапки пот. – Только вот как дальше?..
– Может, постучать? – предложил Бекбулатов, грохнув для пробы в гулкую дверь кулаком, а потом и железным затыльником приклада карабина.
– Зачем стучать? – подслеповатый Пшимановский ткнул пальцем в совершенно неуместную здесь пластиковую коробочку электрического звонка, скромно притулившуюся рядом с дверью. – Звонок же есть!..
Примерно десять минут на многократное яростное нажатие кнопки никакой реакции изнутри не следовало, и отчаявшиеся путники, решив, что электрическое чудо не работает, нетерпеливо забарабанили в дверь всеми подручными средствами, но вот изнутри (снаружи?) раздался приглушенный скрип ступенек под спускающимся вниз человеком, и негромкий мужской голос произнес:
– Погодите стучать, господа. Я уже иду…
Хорошо смазанная дверь совершенно без скрипа, ожидавшегося в подземной сырости, распахнулась, и на пороге в ореоле яркого света возник темный силуэт.
– Сергей Владимирович! Вы?..
Берестов осел на руки своих спутников, не в силах держаться более на ослабевших разом ногах…
– Почему я?..
Петенька Трубецкой был растерян и не скрывал этого.
– Почему именно я, Эдуард Ираклиевич?..
Полковник Гверцианидзе тоже чувствовал себя не в своей тарелке, но что поделаешь: служба…
Только что дворцовый фельдъегерь доставил князю под роспись приказ, требовавший невозможного: немедленно арестовать и под вооруженным караулом препроводить в Петропавловскую крепость командира ее величества лейбгвардии Уланского полка князя Бежецкого, обвиняемого ни много ни мало в государственной измене… Завершался приказ совсем уже грозной формулировкой: «В случае неповиновения со стороны упомянутого дворянина Бежецкого применить оружие, не считаясь с последствиями».
Можно было бы еще поспорить, посчитать сумасшедший приказ дурного тона шуткой, потянуть резину до выяснения, но скрепляла фатальную бумагу знакомая подпись императрицы… Подпись и государственная печать. Неужели возвращаются приснопамятные времена Павла Петровича, когда прямо с развода пешком, под барабан, отправляли в Сибирь?..
Что за роковая весна выдалась в этом юбилейном две тысячи третьем году! Сколько напастей свалилось разом на бедную седую голову князя Гверцианидзе! Ведь не должен он, не должен согласно всем уставам и традициям замещать временно выбывшего из строя командира, да еще в мирное время! Если бы в бою, когда шквальный огонь неприятеля выкашивает всех подряд, несмотря на чины и звездочки на погонах… Но мир, господа, на дворе, мир!.. Да и столица за окном, СанктПетербург, не Кандагар какойнибудь, не Заокеанские Владения!..
Но воинский закон неумолим всегда и везде: приказ есть приказ…
– Приказ есть приказ, поручик… – устало промолвил старый служака, глядя оловянным взглядом кудато чуть выше переносицы раскрасневшегося от негодования поручика.
– Но…
– Неужели вы хотите, князь, чтобы Александра Павловича волокли в крепость сиволапые мужики или еще хуже – полицейская свора! – возвысив голос, напустился на строптивца ротмистр, пытаясь убедить если не юного Трубецкого, то хотя бы себя. – Позора хотите для славного нашего полка?..
– Но…
– Так вот и окажите последнюю честь своему командиру!
– Да почему я?.. – простонал Петенька, совсем подетски прикусывая сустав указательного пальца.
– Да потому что… – начал было Гверцианидзе, желая объяснить непонятливому мальчишке, что так будет проще и лучше для всех: всем известно, что полковник благоволит к юному офицеру, видя в нем сходство, пусть даже и чисто внешнее, с пропавшим другом, но вовремя осекся и вывернулся, неловко и фальшиво. – Потому что так принято… Традиция такая…
– Какая еще, к черту, традиция! – вспылил Трубецкой, машинально и лихорадочно расстегивая воротник мундира, чтобы тут же застегнуть. Он уже понимал, что открутиться от тягостной «привилегии» не получится, и пытался хотя бы, как в детстве, оттянуть неминуемое.
– Такая… – неопределенно ответил подполковник и, злясь на себя, скомандовал: – Выполняйте приказ командира, поручик! Вы не на базаре!..
И только когда дверь уже давно захлопнулась за вышедшим, с трудом разжал намертво, до побелевших суставов сжатые кулаки:
– Приказ есть приказ, сынок…
* * *
По возвращении с прогулки Александра ждал приятный сюрприз: на чеканном серебряном подносике для корреспонденции, который доставлялся горничной Кларой на рабочий стол князя с точностью швейцарского хронометра, поверх обычной
