Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
мундир, а на углу стола лежит сабля в ножнах.
«Знал! Догадывался! – понял Петенька, что отецкомандир всеми силами пытается облегчить нелегкую задачу, стоящую перед бывшим подчиненным. – Вот образец настоящего дворянина!..»
– Ну что у вас ко мне? – меняя тон с расслабленнодружеского на сухоофициальный, Бежецкий протянул ладонь. – Выкладывайте.
Путаясь, поручик попытался стянуть тесную перчатку с трясущейся руки, но, так и не стащив до конца, вынул и протянул князю слегка смятый лист бумаги.
– Таак… – Полковник бегло ознакомился с ордером на арест и, как показалось юноше, удовлетворенно кивнул. – Я в вашем распоряжении, поручик.
Сабля в ножнах, небрежно обмотанных портупеей, ритуально перекочевала в руки Трубецкого, после чего князь, коротко окинув взглядом кабинет, заложил руки за спину и шагнул к выходу.
Лишь у самой двери он обернулся к едва сдерживающему слезы Петеньке и, скупо улыбнувшись, бросил:
– Не вздумайте стреляться, поручик. Считайте это моим последним приказом. – И видя, что тот действительно готов разрыдаться, смягчился, уже теплее добавив: – Ничего личного: вы просто выполняете приказ, а приказы, знаете ли, не обсуждают. Выше голову, князь, мы с вами еще послужим Вере, Царю и Отечеству…
Завидев командира, спускающегося по парадной лестнице с высоко поднятой головой, уланы, которым предстояло стать его конвойными, без всякой команды подтянулись и взяли карабины «на караул».
На СанктПетербург опускалась ночь…
Александр узнавал и не узнавал покинутый им так недавно СанктПетербург.
Город, и так не слишком ласковый к чужаку, подтянутый и поевропейски чопорный, еще более нахмурился и угрюмо, словно исподлобья, глядел на проезжающего по нему Бежецкого. Порой чувство упертого в спину тяжелого взгляда было настолько сильным, что нестерпимо хотелось обернуться…
Александру в прошлом не раз приходилось оказываться на улицах «прифронтовых» городов: в Тбилиси восемьдесят девятого года, в Вильнюсе девяносто первого, в Тирасполе девяносто второго, в Москве девяносто третьего и конечно же в Грозном… Всегда его поражало, как меняются оживленные беззаботные улицы при первом приближении «всадника бледного». Куда девается веселость жителей, их непосредственность, пестрота нарядов? Словно на похороны собирались горожане, разом потерявшие свою общительность, или на поминки…
Автомобиль пересек Вознесенский проспект у Алексеевского рынка и впервые за час с лишним застрял в пробке.
– Ну вот, – с досадой ударил ладонями по рулевому колесу «Суздаля», везшего Александра кудато в неизвестном ему направлении, шофер, естественно в гражданском, но, судя по выправке, привыкший к погонам на плечах. – На полчаса влипли, если не дольше… Думал, хоть сейчас поменьше стали колесить по городу чайники всякие…
Бежецкий очень увлекательную для водителяконвоира тему поддерживать не стал и прикрыл глаза, притворившись дремлющим.
С Пискаревской базы Корпуса, как он уже знал, занимавшей часть устаревшего и упраздненного за ненадобностью лет пятнадцать назад аэродрома морской авиации, где несколько взлетных полос были сохранены и реконструированы, до центра столицы добрались действительно на удивление быстро. Транспорта на улицах было немного. Вероятно, большинство автовладельцев предпочло оставить своих железных коней в надежных гаражах и перебраться в переполненные трамваи и вагоны подземки, чтобы не останавливаться ежеминутно по мановению жезла вездесущих «дорожников». Посты дорожной полиции, непривычно и неприлично обильные, словно достославная советская ГАИ в дни «престольных» первомайских или октябрьских праздников, да еще всегда усиленные двумятремя вооруженными до зубов личностями в незнакомых серых мундирах, бронежилетах и глухих шлемах с затемненными забралами, встречались действительно на каждом шагу. Почему не слишком респектабельный «Суздаль», везущий Александра, пропускался всюду беспрепятственно, да еще с непременным взятием под козырек, выяснилось еще после Александровского моста, в дополнение к полицейским пикетам с обоих его концов перегороженного чернобелыми полосатыми шлагбаумами с угрожающим надписями.
– Да у нас номера дворцовой охраны, Александр Павлович, – сообщил «просто Геннадий», как представился сопровождающий при передаче ему Бежецкого с рук на руки молчаливым жандармом в Пискаревке. – Не обратили внимания разве? Как своих и пропускают. К тому же совсем не рядовые номера…
– А ну как остановят?
– Ну и что? Документы соответствуют тютелька в тютельку. Даже не липа.
Александр выудил из кармана твердую,
