Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
запаянную в пластик карточку, которую вместе с портмоне и парой сложенных бумажек сунул, не глядя, в карман еще на борту заходящего на посадку транспортного «Муромца».
На карточке с его цветной фотографией значилось черным по белому (вернее, темнозеленым по розовожелтому): «Служба дворцовой охраны. Полковник Георгий Пафнутьевич Радченко» и прочая, и прочая, и прочая…
– Извините, что в хохлы вас произвели, Александр Павлович, – развел руками «просто Геннадий», истолковав, видно, его затянувшееся молчание посвоему и подмигнув при этом. – Но за полковникато вы, наверное, не в обиде?..
Автомобиль дернулся, но, проехав десяток метров, снова прочно застрял под негодующую разноголосицу клаксонов спереди и сзади.
– Демонстрация, будь она неладна, – сообщил высунувшийся из окна со своей стороны «просто Геннадий». – Не разберешь: то ли думцы, то ли работяги с Петроградской… Это надолго. Вы подремлите пока, господин полковник: ночь ведь не спавши…
Александр не возражал. К тому же незнакомый аромат прикуренной водителем сигареты обволакивал, клонил в сон.
«Откуда он знает, что я от самого Туруханска не спал?.. – подумал он, действительно проваливаясь в дрему. – Неужели тот конвоир следил и передал?..»
* * *
«Илья Муромец», как здесь полуофициально называли из любви кцветистым названиям и нелюбви к аббревиатурам (никаких «БТР», «ДШБ», «ЗК», «СВД» и подобных в этой России не признавали) большегрузный транспортный самолет аэрокосмической корпорации Сикорского «С285», на взгляд солидно превышал и привычный Ил76 и Ан22 из курсантского прошлого. Наверное, он только немного недотягивал до знаменитого «Руслана», и это лишь поднимало Бежецкого в собственных глазах: другого груза, кроме себя любимого, в недрах огромного и пустого, словно ангар, фюзеляжа, по которому пришлось прошествовать в сопровождении (под конвоем?) двух молчаливых военных с эмблемами императорских ВВС на погонах до пассажирской каморки возле пилотской кабины, не наблюдалось. Хотя, по трезвому размышлению, груз мог быть и не слишком громоздким – чемоданчик с какимнибудь специфическим содержимым, например…
Принявший Александра мужчина средних лет в камуфляже без знаков различия, имевший профессионально невзрачную, стертую, как долго ходивший по рукам гривенник, внешность, вежливо поздоровался, не представляясь, и кратенько ввел его в курс дела:
– Прошу не покидать кресла во время полета без особенной надобности, оно откидывается и удобно во всех отношениях. Туалет здесь, открывается вот так, а как пользоваться, думаю, разберетесь. Здесь, в шкафчике, напитки и коекакие холодные закуски. Там же посуда. Горячего обеда, извините, предложить не можем. Вы хорошо переносите дальние перелеты?
Интересно, хорошо ли переносит перелеты бывший десантник, избороздивший в подобных «Муромцу» летающих гробах (парутройку раз даже «грузом триста») десятки тысяч заоблачных верст? Бежецкий неопределенно пожал плечами.
– Тогда не рекомендую злоупотреблять спиртным, – посоветовал «стертый». – Пакеты, если понадобятся, здесь. – Он выдвинул ящичек из металлического стола. – Не стесняйтесь…
Перед тем как удалиться, «стюард» шлепнул на стол перед Александром пухлую стопку самых разнообразных газет: от тонюсенького четырехполосного «Петербуржца» до солидных многостраничных «Российских ведомостей».
– Почитайте в пути, приобщитесь, так сказать, к текущему моменту. А здесь, – он положил сверху прозрачную папку с несколькими листочками бумаги, – дополнительная информация, в прессе не освещавшаяся… Рекомендую ознакомиться с ней после прочтения газет. Желаю приятного полета.
Бежецкий, нужно признаться, никогда не питал особенного пристрастия к прессе, кроме последних страниц со спортивными новостями, анекдотами, кроссвордами, фельетонами и прочей легкой информацией, особенно теперь, после изнурительного лыжного кросса по подтаявшей лыжне и многочасовой, выматывающей душу тряски в вертолете. С большим удовольствием он вмазал бы сейчас, наплевав на все советы сопровождающего, «соточку» «Сибирской белой», наличествующей, как выяснилось, в шкафчике, добавил бы, скорее всего, еще одну, пожевал чего бог послал (весьма, кстати, нехило он посылал служакам!) и завалился бы спать в действительно очень удобном кресле…
Вместо этого он сначала нехотя, затем со все большим и большим увлечением принялся листать принесенные газеты, вчитываясь в то деланно сухие, то, наоборот, цветистые описания покушения, то горестные, то сдержанно ликующие реляции о последовавшем за ним «апрельским кризисом», разглядывать цветные и чернобелые снимки, изредка
