Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
ненавидимого всей душой изгоя до финиша, сдать с рук на руки ничего не понимающим полицейским, чтобы после короткого отдыха везти собственноручно не в «родную епархию», Екатеринбург, а в столицу, чтобы уж наверняка, чтобы без какихнибудь сбоев или накладок…
Слава богу, догадался спрятать тогда возле перехода верный «Дюрандаль», чтобы не загреметь едва ли не раньше Кавардовского в сходное с тюремным учреждение, с которым и без того разминулся только едваедва…
Слава богу, в поезде, двухместное купе которого пришлось еще почти двое бесконечных суток делить с ненавистным бандитом, после изнурительных раздумий пришло спасительное решение, объяснявшее почти все нюансы полугодичного отсутствия не только воочию, но и в Сети, а потом чудесное появление «с добычей»…
Слава богу, не заявился сразу на свою квартиру на Гороховой, давно уже, как оказалось, бывшую чужой дефакто, а ровно месяц назад, после официального объявления графа Чебрикова, считавшегося до того пропавшим без вести, умершим, ставшую чужой деюре…
Слава богу… Слава богу… Слава богу… Еще тысяча тысяч слава богу…
Как муторно, оказывается, это – возвращаться живым и здоровым с того света! Почти стихи…
Проза оказалась еще муторнее: насквозь фальшивое сочувствие и расспросы, мерзкие шепотки за спиной… Кавардовского, конечно, приняли под белы рученьки как не принять, но какая там награда…
Сотни отписок и отчетов, допросов, плохо замаскированных под дружеские беседы, и бесед, очень похожих на допросы, обследования, комиссии и аттестации…
Когда же вся эта канцелярскобюрократическая лавина выдохлась и малопомалу пошла на спад, оказалось, что в Корпусе оставаться немыслимо. Ну… не принято это, понимаете?.. Дада, конечно, ничуть не хуже… Дада, нисколько не проиграете… Конечноконечно… Вам просто нужно время, чтобы прийти в себя…
Совершенно двусмысленное положение с супругой, неделю назад обвенчавшейся наконец с давно любимым человеком, вообще было неразрешимым… Развод? Аннулирование брака? А дальше? Ребус! Шарада!! Анекдот!!!..
И тогда Петр Андреевич просто сдался и сбежал… Сбежал, чувствуя, как за его спиной все наконец облегченно вздохнули. Сделали наверняка вид, что он вообще не воскресал…
Никто не чинил ротмистру препятствий в возвращении на Урал, никто не устанавливал за ним надзора, по крайней мере заметного… Наоборот, необыкновенно легко уладилось с его решением поселиться в «выморочном» доме Колуна, совершенно никчемном после прошлогоднего разгрома банды и вывоза в Екатеринбург лаборатории. Наследников у Колуна не было, и дом был продан казной за бесценок, фактически подарен. Порой Чебриков чувствовал вокруг себя некую мертвую зону, заколдованный круг, границу которого все боялись переступать, с готовностью упреждая все желания его обитателя…
Граф, словно проклятый Кавардовским, которого почитал давно уже мертвым, сам стал изгоем…
* * *
– Обжился здесь, устроился, выветрил дух колуновский, – неторопливо рассказывал Чебриков Владимирычу, жадно ловившему каждое его слово. – Сначала по два раза в день пытался пройти в «ворота», потом реже… Потом и вовсе забросил… Мысль закралась крамольная: может, нарочно не пускает меня в свое нутро Континуум? Может, напортачил я там чего?..
Разговор затянулся. Язык рассказчика уже едва ворочался от усталости, а сам он находился на той грани, за которой обычно падают в сон, будто в омут. Не в лучшем состоянии был и слушатель, тоже давно уже поведавший Петру Андреевичу всю свою нехитрую историю после расставания с ушедшими дальше, на поиски прохода в Империю, путешественниками.
– Открылся переход два месяца назад, почти день в день, но пересечь границу я не смог. – Ротмистр надолго замолчал, выколупывая из портсигара неизвестно которую по счету папиросу. – Просто не смог, и все тут… Не испугался, что снова увязну в том, вашем мире – выходто известен. В крайнем случае переберусь в Бергланд или дальше – в Парадиз… Нет, держало чтото здесь, и все тут… Ходил, проверял нашим старым способом – камешками, звонок провел оттуда, будто гостей ждал… А сам ни ногой…
– Это у тебя, Петр Андреич, психологический барьер, – авторитетно заявил Берестов, тоже разминая в корявых пальцах папироску из «казенных», от которых давно отвык со своими козьими ножками из ядреного самосада в Блаукифере. – Я ведь по этому делу дока: сколько в психушке оттрубил, сам чуть не психиатром стал, разбираюсь маленько… Перелом какойто должен случиться, чтобы получилось. Клин, как говорится, клином вышибают…
Чебриков махнул рукой и поднес старику на лучинке огоньку из печки. Покурили молча, подумали каждый о своем…
– Ладно, – подытожил Владимирыч. –
