Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
Чего турусы на колесах разводить? Один раз живем…
– Погодите, погодите, – остановил всех худощавый и изящный граф Никита Романович Толстой, полковник и командир третьего батальона Измайловского полка, поправляя на переносице свои аккуратные очки в металлической оправе, делавшие его похожим на школьного учителя. – Мы же не можем на сегодня заручиться поддержкой ни одного из гвардейских полков, не говоря уже об армейских. Вот вы, Александр Павлович, сможете, к примеру, вывести из казарм своих «царицыных улан» с полной выкладкой и на боевой технике?
– Нет, – безмятежно ответил Бежецкий и улыбнулся. – Не смогу.
– Вот видите? – указал на него Толстой. – О чем же можно говорить, когда даже князь Бежецкий не может гарантировать поддержки своего полка?
Александр снова улыбнулся.
– Я не могу вывести свой полк на улицы, – он сделал паузу, – потому, что не считаю для себя возможным приказывать своим подчиненным в таком деле, в котором решающим фактором является честь и совесть отдельного человека. Но могу гарантировать, что мой полк не поднимет оружия против нас, если… подчеркиваю – если, мы, здесь сидящие, и наши сторонники решимся выступить против узурпатора. Я думаю… – В комнате поднялся ропот, и Бежецкий вынужден был повысить голос. – Я думаю, что мои однополчане, находящиеся здесь, это подтвердят.
С мест раздались крики «Да, да, конечно!», а экзальтированный поручик Лихонос даже зааплодировал.
– Более того! – Александр жестом руки призвал собравшихся к тишине. – Мне кажется, что большинство из собравшихся здесь офицеров гвардии может сказать то же и о своих товарищах…
Ответом ему снова были одобрительные выкрики.
– Но собравшиеся здесь офицеры представляют далеко не всю гвардию, князь! – снова взял слово граф Толстой. – К примеру, я не вижу здесь ни одного офицера из Флотского экипажа. Нет павловцев, литовцев, московцев, конногренадер… Не вижу ни одного гродненского гусара, да и гусар вообще…
– Врете, Никита Романович! – тут же откликнулся князь БагратионМухранский, поручик лейбгусарского полка, откровенно скучающий гдето в задних рядах: сегодня, в отличие от привычных сборищ, вина не подавали. – Тут мы, лейбгусары!
– Прошу прощения, Петр Сергеевич, – извинился Толстой. – Я вас не заметил.
– Охотно извиняем, – тенорком пропел штабротмистр фон Граббе, тоже носивший красный мундир. – Всем известно, что вы, граф, слабы…
Никита Романович побагровел:
– Что вы имеете в виду, барон?..
– Зрениемс! – нахально заявил гусар. – Всего лишь зрением!
– Прекратите, господа! – вынужден был вмешаться Ладыженский. – Только ссор и поединков нам с вами недоставало!
– Нет, пусть он скажет прилюдно, что именно имел в виду! – продолжал кипятиться граф, натерпевшийся уже предостаточно от задиристых гусар. – Я, знаете ли, не привык терпеть от какогото колбасника…
– Это кто здесь колбасник? – вскипел в свою очередь фон Граббе, действительно имевший немецкие корни, причем весьма сомнительного происхождения, не исключено, берущие свое начало и от упомянутой Толстым профессии, не слишком уважаемой в дворянской среде.
Забияк удалось утихомирить лишь общими усилиями, и то только когда Бежецкий с Ладыженским дали обоим забиякам слово дворянина, что выступят секундантами на поединке лейбгусара с измайловцем, буде ктонибудь из четверых останется в живых после «дела» и не потеряет к оной кровавой забаве интереса.
– Итак, определим цели… Александр Павлович, прошу вас.
Александр пошел «к доске», смущаясь немного, будто и впрямь вернулся в школьные времена, но на полпути его остановил недоуменный бас Новосильцева:
– Позвольте, господа, какие еще цели? Разве мы не идем прямо на Зимний?.. Все вместе, маршмарш!..
– Вы, Михаил Сергеевич, не забыли, что мы в двадцать первом веке живем? – язвительно спросил великолепного кавалергарда капитан Крестовский, один из составителей плана вооруженного выступления. – Не годятся сейчас методы века осьмнадцатого… Смелее, Александр Павлович!..
Обсуждение предстоящего и конкретной роли каждого из заговорщиков затянулось почти до двенадцати ночи.
В конце концов в горячих спорах, чуть ли не переходящих в потасовку (хотя горячительного сегодня так и не выставили), был определен состав ударных отрядов, которым предстояло занять ключевые точки города, розданы карты, сообщены позывные для связи…
– Так когда же конкретно выступаем? – в конце концов задал вопрос, волнующий всех без исключения, чейто молодой, ломающийся басок.
Александр, стоящий с указкой у большого плана СанктПетербурга, прикрепленного к стене, улыбнулся.
– Вчера
