Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
совсем не украшавшей и потому тщательно скрываемой от посторонних взглядов.
Однако успел еще кокетливо бросить взгляд в огромное зеркало: все ли в порядке…
Посланцем оказался не кто иной, как столичный оберполицмейстер, барон фон Лангсдорф, назначенный самим «благодетелем» не далее чем две недели назад. Войдя в покои светлейшего, главный полицейский лихо прищелкнул каблуками, козырнул и выпалил, едва дождавшись милостивого кивка хозяина:
– Осмелюсь доложить, ваша светлость: в столице бунт!
– Кто? Где? – отрывисто поторопил своего выдвиженца Борис Лаврентьевич, уже зная ответ. – Какими силами располагают?
– Гвардияс, ваша светлость! – довольный собой, доложил Николай Генрихович: как же, далеко не у каждого из его предшественников служба начиналась с такого важного происшествия, как подавление бунта, несомненно, быстрое и решительное. – Захвачены Финляндский и Варшавский вокзалы, Арсенал, телецентр, Северная электростанция…
– Стой! – возопил’ Челкин, не веря собственным ушам. – Какая еще гвардия? Почему гвардия?..
– Лейбгвардия, ваша светлость! – сияя, словно надраенный самовар, ответил оберполицмейстер. – По моим данным – офицеры Семеновского, Измайловского, Ее Величества Уланского, Конногвардейского…
– А что Дума? – задал глупейший вопрос ошеломленный вельможа. – Думато что?
– Дума спитс! – рявкнул, вытягиваясь в струнку, что при его объемистом пузе было непросто, фон Лангсдорф. – По сообщениям постов…
– Так что вы говорите захвачено? Арсенал?..
Светлейший собственноручно, не доверяя лакею и полицейскому, разинувшим рот от подобного невиданного зрелища, раздернул в стороны шторы, пыхтя взгромоздился на стоящее у окна кресло и с дребезжанием распахнул створки окна, выходящего как раз на Неву. Вместе с прохладной утренней сыростью в опочивальню ворвались звуки редких одиночных выстрелов и коротких очередей, явственно доносящиеся с севера…
– Николаевский вокзал удалось отбить силами казаков, размещенных неподалеку и поднятых по тревоге, в районе Царскосельского сейчас идет перестрелка… – продолжал бубнить оберполицмейстер, начиная соображать, что сообщил светлейшему чтото явно не то, что тот ожидал услышать. – Электростанция…
– Срочно обесточить все станции связи! – приказал Борис Лаврентьевич, не слезая с кресла, лишь запахнув поплотнее полы халата. – Перевести все полицейские радиостанции на резервную волну, а армейские – глушить к чертовой матери! Что там с телецентром?..
– Там идет бой, ваша светлость! Вещание прекращено.
– Срочно отбить, во что бы это ни стало! Людей и патронов не жалеть! До установления полного контроля – обесточить. Какими силами мы, то есть верные Престолу, располагаем в столице?..
* * *
Военный совет был собран в Алексеевском зале, стены которого украшали портреты полководцев и государственных деятелей эпохи правления этого великого императора, надменно, хотя и слегка недоуменно, взиравшие из своих роскошных рам на разношерстный сановный люд, подобострастно склонявшийся перед медноволосым плотным мужчиной средних лет.
– Ну и… – Вальяжно откинувшись на высокую спинку кресла, очень напоминавшего трон, Борис Лаврентьевич, окинул своим рыбьим взглядом собравшихся. – Каковы наши успехи на данный момент времени?..
Все присутствующие невольно проследили за его глазами, так же, как и он, уставившись на высокие часы у дальней стены зала, показывающие восемь утра с минутами. Так рано в этом помещении за всю его без малого полувековую историю еще никто совещаний не назначал.
– Ну, в отсутствие Аристарха Леонидовича, думаю, отчитаетесь вы. – Палец светлейшего указал на командира СанктПетербургского гарнизона князя Селецкого, генерала от кавалерии, назначенного сразу после покушения взамен слегшего с апоплексическим ударом генерала Шуваева.
Нового градоначальника, князя Карпинского, никак не могли отыскать по причине раннего времени и недействующей связи. Вероятно, любвеобильный Аристарх Леонидович дарил своим вниманием очередную пассию, которых в его чрезвычайно богатом амурном списке насчитывался не один десяток. Критиковать же чиновника его коллеги, большинство из которых тоже не успело еще достаточно «нагреть» сиденья своих новых кресел, опасались, дабы не навлечь светлейший гнев на себя.
Долговязый словно жердь и такой же тощий князь Селецкий вскочил со своего места и, угодливо склонившись перед своим высокопоставленным патроном, принялся докладывать. Светлейший время от времени поощрительно кивал.
– …большинство очагов сопротивления удалось блокировать, – подытожил свой повоенному
