Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
провокационные речи, в полном составе вернулись в казармы, заявив те же претензии, что и остальные. Смутьянов, разжигавших страсти и призывавших поддержать инсургентов, кстати, никто не выдает.
– Предатели! – раздраженно буркнул Борис Лаврентьевич, поднимаясь из кресла и начиная расхаживать взад и вперед. – Никогда не доверял я этому полудикому степному воинству. Тоже мне «последние рыцари»… Что флотские?
Фон Лангсдорф сокрушенно развел руками: экипажи базировавшихся в Кронштадте и Ревеле военных кораблей придерживались примерно тех же взглядов, что и гвардия с большей частью армии.
– Но полиция, – ни к селу ни городу заявил он внезапно, – повсюду блюдет порядок неукоснительно. Светлейший уже переключил свое внимание.
– Иностранцы? – Вопрос адресовался министру Бочаренко. – Ноты, протесты, поддержка?
Толстяк пожевал губами, собираясь с мыслями, и ответил:
– Пока никаких тревожных сигналов из иностранных посольств и консульств не поступало. Не заметно также приготовлений посланников и их подчиненных к срочному отъезду из СанктПетербурга…
– Я, на свой страх и риск, приказал утроить караул вокруг всех посольств, находящихся в тревожных районах, – не то похвастался, не то поспешил оправдаться оберполицмейстер, но Челкин не удостоил его даже взглядом, отчего он обиженно замолчал.
– Вчера вечером, еще до волнений правда, поступила нота протеста от СаксенХильдбургхаузенского посланника, – добавил Бочаренко. – Но я посчитал, что требование немедленного освобождения и дипломатического иммунитета для князя Бежецкого может подождать до утра…
– Пустое, – отмахнулся Борис Лаврентьевич. – Благоверная нашего инсургента чудит… Посидит ее муженек в крепости, не цаца какая…
– А что, действительно бунтовщиками верховодит его абсолютный двойник? – обернулся он к фон Лангсдорфу, мгновенно позабывшему обиду, видимо вспомнив чтото важное. – Насколько верна эта информация?
– Взятые в плен инсургенты… бунтовщики, – поправился барон, уловив изменения в тоне светлейшего, произошедшие после благоприятных известий из иностранных посольств, – утверждают в один голос, что это именно он, и никто иной…
– Бред, фантасмагория… Это непременно происки моих врагов из Таврического дворца. Срочно подготовьте телевизионное сообщение, опровергающее все злонамеренные слухи и домыслы. Снимите настоящего Бежецкого в каземате крепости и продемонстрируйте всем. По всем каналам! А этого самозванца сразу же по пленении– ко мне! Разберемся, тот ли это Бежецкий и Бежецкий ли вообще…
Откудато издалека донесся мощный, но приглушенный расстоянием взрыв, заставивший жалобно вздрогнуть стекла, а всех присутствующих в зале замолчать.
Челкин помотал головой, будто отгоняя наваждение, и продолжил:
– А что у нас с Думой, господа?..
– Чтото не нравится мне это…
Неожиданное препятствие в виде многокилометровой автомобильной пробки возникло, когда до цели оставалось рукой подать. Подобно десяткам обладателей разноцветных авто, откатив свой «РуссоБалтВездеход» на обочину Московского шоссе, друзья, притихнув, пережидали армейскую автоколонну, серозеленой змеей неторопливо вливавшуюся в СанктПетербург, темной громадой нахохлившийся в нескольких километрах отсюда под исходящим зноем бесцветным небом.
– Похоже, страсти за время нашего путешествия изрядно накалились. – Петр Андреевич опустил стекло со своей стороны, и в прохладную кондиционированную атмосферу автомобильного салона широким потоком хлынул раскаленный, несмотря на ранний час, воздух, отвратительно воняющий бензином, резиной и еще бог знает чем техническим. – Не к теще же на блины армейцы собрались? Да еще с таким эскортом…
– Точно, – встрял Берестов, сосредоточенно шевелящий губами, будто пересчитывая про себя крытые защитного цвета брезентом армейские грузовики. – Такой компанией ни на блины, ни по грибы не ездят.
Вслед за кавалькадой грузовиков потянулись приземистые гусеничные машины, ощетинившиеся расчехленными орудиями и размалеванные камуфляжными разводами. Их было много, очень много…
– Ого! – обернулся к спутникам Чебриков. – Новгородскую бригаду подтянули. Смотрите, Владимир Довлатович, на борта бронемашин!
– Да вижу я, вижу, – ответил Бекбулатов. – Их эмблема мне хорошо знакома… Меня больше беспокоит, что все питерские радиостанции молчат с самой ночи. Я уже весь диапазон проверил: Москва, Варшава, Гельсингфорс в полном порядке, а на петербургских частотах один треск да шипение. Говорил я вам, Петр Андреевич, что непонятица эта мутная с безвластием
