Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
долго не протянется…
Чебриков не стал возражать, также как парой часов раньше решил не посвящать товарищей в то обстоятельство, что поминальник его тоже не подавал признаков жизни – явление само по себе неординарное.
Двухдневное путешествие трех спутников, проходившее без сучка без задоринки, затормозилось в нескольких километрах от финиша, натолкнувшись на непреодолимое препятствие.
По трезвом размышлении решили отправиться в СанктПетербург не на поезде или тем более самолете (что было сопряжено с опасностью разоблачения Берестова и Бекбулатова, не имеющих, естественно, никаких документов), а на автомобиле Чебрикова, к счастью, мощном и просторном, к тому же вызывавшем у встречных дорожных полицейских законное почтение. Войцеха оставили «на хозяйстве», не рискнув брать с собой это нелепое создание, грозящее превратиться на заключительном отрезке путешествия в нешуточную проблему. Впрочем, тот, пресыщенный приключениями, особенно и не рвался к новым, закопавшись с головой в книжные сокровища, собранные под крышей чебриковского дома. За то, что он умрет во время их отсутствия с голоду, путешественники не опасались, так как граф сдал его с рук на руки своей «экономке», весьма, кстати, симпатичной и далеко не старой особе, рекомендовав своим дальним родственником из Австрийской Польши, совсем не понимающим порусски. Единственное, чего опасались и хозяин, и его гости: как бы рассеянный историк не спалил дотла по своей феноменальной невезучести жилище графа…
Следом за бронетранспортерами снова потянулись грузовики, и, казалось, конца и краю им не будет.
– Все, ждать смысла нет! – завел наконец двигатель граф, осторожно, по самому краю обочины, под негодующую какофонию клаксонов, выруливая из пробки в обратном движению направлении. – Тут мы ничего не дождемся, да и прорываться с парадного хода в город не имеет смысла: там, без сомнения, многослойные полицейские заслоны выставлены, чтобы таких, как мы, отфильтровывать. Ничего себе компания подобралась: сумасшедший отставной жандарм да два беспаспортных бродяги!
– Что же теперь? Обратно?..
– Почему обратно? Две с половиной тысячи верст прокатились, а теперь обратно? Неээт, мы зайдем с черного хода! Гдето здесь должен быть проселок…
На проселок, ведущий к одной из известных графу верных лазеек в Северную Пальмиру, свернули километрах в полутора от начала пробки, но воинская колонна все никак не кончалась, в ней чередовались то грузовики, то бронемашины, колесные и гусеничные, то танки. На разной высоте по направлению к городу то и дело проносились хищные пятнистые туши боевых вертолетов, напоминающих рыщущих в поисках поживы стервятников…
* * *
Автомобиль медленно катился по улице вымершего города, слепо взиравшего на пришельцев плотно зашторенными глазницами. Только иногда мелькало за какимнибудь из стекол белое лицо и тут же скрывалось из вида.
– Стоп, ваше сиятельство! – скомандовал Бекбулатов, завидевший прозрачный колпак над телефономавтоматом, приткнувшимся у стены какогото явно казенного учреждения. – Я отлучусь на минуточку…
Гдето далеко, на пределе слышимости, раздавалась частая стрельба, треск очередей – сухой стрекот автоматов и более отрывистый лай крупнокалиберного пулемета, иногда бухали взрывы. Не хватало только воя сирен, окон, заклеенных крестнакрест полосками бумаги, да сваренных из рельсов противотанковых «ежей» на проезжей части…
– Как в блокаду… – пробормотал Сергей Владимирович, вспоминая виденные им десятки раз в разных кинофильмах сцены военного Ленинграда и чувствуя, как сжимается сердце.
– Что вы сказали? – обернулся к нему через плечо Чебриков.
– Да вот, блокаду вспомнил, – промолвил старик, припомнив, как ротмистр расспрашивал его еще в то, прошлое, знакомство об истории страны. – В Отечественную…
– Какую Отечественную? – переспросил, как раз в этот момент распахнувший свою дверцу Бекбулатов. – Восемьсот двенадцатого года, что ли?
– Нет, Владимир Довлатович, – ответил за Берестова граф. – В мире господина Берестова, который вы проскочили транзитом, была и другая Отечественная война, вторая. Там ее называют Великой. К слову сказать, князь, она действительно была великой… С той, про которую вы вспомнили, и не сравнить. Четыре года сограждане Сергея Владимировича воевали… Хотя Москву всетаки не сдали.
– А воевалито с кем? И кто в результате победил?
– Воевали с Германией, дада, не удивляйтесь, а победила, конечно, Россия. Большой кровью, но победила…
– Двадцать шесть миллионов потеряли, Володя, – тихо проговорил Владимирыч. – Это не фунт изюму… Мой отец тоже погиб, под Сталинградом…
