Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
на полу квартир, либо бегут куда глаза глядят, прихватив с собой только самое ценное и проклиная на чем свет стоит и Челкина, и Думу, и сумасшедших гвардейцев, затеявших свои разборки, ни капли при этом не думая о мирных обывателях…
Как бы теперь пригодились средства массовой информации, но, к сожалению, взятый под контроль резервный телецентр на Васильевском острове оказался неработающим, вернее, выведенным из строя, и специалисты теперь кропотливо пытались вдохнуть в него жизнь. Официальный же, столичный, наплевав на всю сетку вещания, каждые пятнадцать минут выдает в эфир заявления Челкина, перемежающиеся снятыми еще утром сценами пленения повстанцев.
Окровавленных жалких гвардейцев в минутном ролике выносят и выводят с поднятыми руками под бодрый голос репортера из дымящегося здания вокзала (не разобрать, какого именно, – слишком уж покорежен взрывом фасад, да и угол съемки неподходящий). Качество записи было мерзейшим, да и телевизор с треснувшим корпусом безбожно барахлил, но узнать коекого из пленников и снятых крупным планом убитых удалось, хотя и не без труда.
Особенно умиляла статичная картинка, то и дело вставляемая в эфир: полковник Бежецкий в расстегнутом мундире, сидящий, вернее вскакивающий с тюремной койки. Скорее всего, если принять во внимание искаженное гневом лицо близнеца, оператору снимающему его, не поздоровилось, и этот кадр так и остался тем единственно подходящим для показа, который удалось извлечь из разбитой камеры. Фальшивободрый голос комментатора, неизменно вызывая оживление в штабе, объявлял, что настоящий полковник Бежецкий по подозрению в подготовке переворота арестован еще задолго до оного и содержится в Петропавловской крепости, а инсургентами (поначалу они назывались бунтовщиками, но затем градус осуждения заметно снизился) руководит наглый самозванец, лишь отдаленно похожий на оригинал. Принимал на веру заявление телевизионного деятеля, похоже, один лишь Александр, у которого кошки скребли на душе…
Задумавшись, Бежецкий только сейчас обратил внимание на застывшего перед ним худенького «камуфляжного» паренька лет девятнадцатидвадцати с соломенным ежиком на лопоухой голове, протягивающего плоскую черную трубку с антенной.
– Чего тебе, сынок? – спросил Александр, выплывая из своих дум.
– Вас к телефону, ваше высокопревосходительство!
– Давайте, подпоручик. – Бежецкий протянул руку, смущенно думая про себя: «Как же я звездочкито не разглядел на рукаве? За солдатика офицера принял, профан! Еще на дуэль нарвешься тут…» – Как ваше имя?
– Подпоручик Симонов, господин полковник! – польщенно вытянулся парнишка с темносиним с серебром шевроном гродненских гусар на рукаве, заливаясь прямотаки девичьим румянцем.
– Вольно, гусар! Благодарю за службу! Бежецкий у аппарата, – последнее уже в трубку.
– Сашка, гад! – раздался в мембране возмущенный бекбулатовский голос, слегка искаженный помехами. – Пока ты там политесы разводишь, меня тут мариманы на куски рвут! «Благодарю за службу!..» – передразнил он, довольно похоже подражая голосу Александра. – Наполеон хренов!.. Буонопартий Новгородской губернии!..
– Ладно ты, – прервал поток язвительностей Бежецкий. – Как там в Кронштадте? Обстановка, настроения…
– А на фига мне Кронштадт твой сдался?! – весело завопил в трубку эксгусар. – Я и поближе нашел то самое, что нам требуется! Ведь ты же, Сципион наш Новгородским, на весь Балтийский флот не претендуешь? Он ведь в большинстве своем и в Невето не поместится… Конечно, если…
– Погоди! – перебил его Александр. – Так ты не в Кронштадте? Почему?
– Я ему про Фому, а он мне про Ерему! – обиделся Бекбулатов. – Я же тебе битый час твержу: нашел я уже то самое, что нам нужно, и прямо под боком! Лечу я, значит, над Крестовским островом, а тут меня мысль посещает: «Дай, думаю, на Судостроительный завод гляну…» Глянул, и что ты думаешь? Стоит она, красавица, у причала…
– Да говори ты толком! – рассердился Бежецкий. Неужели этот повеса умудрился разглядеть какуюто даму с вертолета? – Кто стоит?..
– Крейсер! – выпалил Владимир. – Легкий рейдер класса «океан». Такие наши разлюбезные друзья с Туманного Альбиона фрегатами еще кличут…
– Какой еще фрегат? Парусник, что ли?
Чересчур шустрая фантазия тут же нарисовала романтический образ трехмачтового судна, ощетинившегося по бортам жерлами бронзовых пушек, с черным Веселым Роджером на мачте…
– Сам ты парусник! Говорю же тебе: крейсер. Четыре башни главного калибра, не мерено более мелких орудий, ракеты, торпедные аппараты и прочие зенитки… Хотя они наверняка не понадобятся… Я морячков уже почти уговорил нам пособить.
