Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
копотью и кровью камуфляже. – Гошкато как, Елена?..
– Да ничего, в порядке. Один подрастает, другая – цветет. Оба в Германии, письмо вот получил перед самой… самым…
Со стороны могло показаться, что беседуют двое добрых знакомых, встретившихся после долгой разлуки и теперь медленно и терпеливо притирающихся друг к другу, отвыкнув за это время от общения. Тишина изолированной от внешней среды камеры только способствовала неспешной беседе…
Александр первым вырвался изпод гипноза каменных сводов. Взглянув на наручные часы, он заторопился:
– Ладно, ладно… Потом все перетрем, в более подходящей обстановке. Давай, раздевайся… – и первым начал расстегивать камуфляжную куртку. – Поторапливайся, двадцать минут осталось до завершения срока ультиматума…
– Зачем? – спросил Бежецкий, с улыбкой следя за ним, но не делая ни малейшей попытки двинуться с места.
– Что «зачем»? – опешил Александр, расстегнувшийся уже до пояса.
– Раздеваться зачем? – вздохнув, словно неразумному ребенку пояснил Бежецкий.
– А ты что: в этом собрался идти?
– Зачем идти?..
Александр только открыл рот, чтобы как Бежецкий взорвался, словно граната. Он снова принялся мерить шагами невеликую диагональ камеры.
– Ты думаешь, что я сейчас с готовностью скину свои тряпки, – он в запальчивости рванул полу мундира, – переоденусь в твои, измажу морду в параше, – полковничий палец указал на непритязательный предмет камерной меблировки, – и кинусь подставлять голову под лавры победителя?.. Аты тут будешь сидеть в одиночестве, словно лермонтовский Демон, упиваясь собственным благородством, чтобы потом, когда все уляжется, снова сгинуть в небытие…
– Прекрати, Саша, – попросил Александр. – Время не ждет. Потом поговорим…
– Нет, Саша, не выйдет! – Бежецкий остановился перед близнецом, шутовски раскинув руки. – Не хочу я надевать вот на эту башку, – он постучал себя указательным пальцем по темени, – твои лавры. Не хочу, и все!
– Саша, прекрати… Судьба Империи…
– В моих руках? – иронически закончил Бежецкий. – Нет, Саша, она не в моих, а как раз в твоих руках. Завершай то, что начал, а я уж посижу здесь…
Спор, в котором оба Александра, одинаково упрямые, вряд ли пришли бы когданибудь к единому мнению, мог продолжаться бесконечно, если бы дверь камеры не распахнулась и в помещение не просунулась физиономия Петеньки.
– Александр Павлович! Господин полковник! – возопил Трубецкой, обращаясь к Александру, сидящему к нему лицом, тогда как Бежецкий стоял спиной. – Время же поджимает! Успеете еще поговорить с господином офицером…
В спешке он не обратил внимания на родной мундир «офицера», лица которого не видел.
– Скройся! – гаркнул Александр, и поручик с испуганным писком исчез.
Он перевел взгляд на вжавшего голову в плечи Бежецкого, ставшего как будто меньше ростом, на его лицо, полное такой смеси скорби и отчаяния, что сразу и навсегда ему стало понятно: никуда отсюда не пойдет полковник, хоть режь его, хоть на аркане тащи…
– Ладно, Саша… – Александр поднялся на ноги и тщательно застегнул камуфляж. – Будь как будет. Только не делай, пожалуйста, глупостей…
Когда он уже взялся за ручку двери, Бежецкий торопливо перекрестил его спину.
– С тобой Бог и Крестная Сила, Саша… Выполняй свой долг…
Танковый взвод Бекбулатова, лязгая гусеницами, вывернул со Шпалерной улицы на Таврическую площадь и замер, немилосердно ревя двигателями. Площадь насколько хватало глаз была пустынна: ни праздношатающихся, обычных в этом месте, ни полицейских пикетов, ни демонстрантов. Лишь слабенький вечерний ветерок шевелил полотнища кумачовых транспарантов с крикливыми лозунгами, трехцветных и алых флагов, перекатывал по площади пустые пивные банки, ворошил газетные листы… Похоже, что последние люди покинули площадь только что, заслышав грохот танковых траков по мостовой.
Владимир откинул люк головной машины и спрыгнул на брусчатку. За ним с бортов посыпались горохом гусары вперемежку с представителями других гвардейских полков и пехотинцами.
– Окружить здание, – распорядился штабротмистр, пальцем указывая собравшимся вокруг него поручикам на плане позиции, которые требовалось немедленно занять, чтобы надежно блокировать объект. – По паре танков и отделению пехоты к каждому из входов – господа Максутов, Леонгардт и Резанов… Разоружить полицейских и охрану, если будут сопротивляться – по шее им… Оружие применять только в крайнем случае. Не с супостатами деремся, ребята, со своими, русскими.
– А разоруженных куда? – задал мучивший всех вопрос рослый корнет Кораблев, вытирая
