Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
во всем…
– Тем более, господин ротмистр. Значит, осознал и горит желанием помочь закону.
– Но…
Владимир поднялся и, подойдя к Шувалову, ласково положил ему руку на погон. С минуту он внимательно и доброжелательно глядел ему в глаза, пока тот не отвел взгляд, а потом проникновенно произнес, постепенно усиливая нажим на плечо собеседника:
– Надо, Илларион Петрович, надо. Или вы сомневаетесь в моих полномочиях?
Ротмистр, ощущая на своем погоне тяжелую ладонь приезжего, непроизвольно подтянулся, хотя и был выше Бекбулатова по чину:
– Никак нет, господин штабротмистр.
Расхвалов, нелепый, как попугай, в своем розовом балахоне на фоне потеющих, несмотря на поздний вечер, в глухих мундирах жандармов, затравленно оглянулся.
– Смелее, смелее, милейший, – поощрил его Бекбулатов, хотя до смерти хотелось дать ему пинка под побабьи жирный зад.
“Пастырь” еще раз оглянулся, высоко подобрал балахон, обнажив жилистые, поросшие рыжеватым волосом икры, и неожиданно резво потрусил прочь, поминутно озираясь, пока не скрылся за ближайшим поворотом.
Выждав некоторое время, Бекбулатов удовлетворенно кивнул и велел Ковалеву:
– Ну а теперь потихоньку за ним.
Две машины, до отказа набитые людьми, тихо, не включая фар, тронулись с места.
Владимир сидел на своем месте, внимательно следя за перемещением по экрану лежащего на коленях прибора мерцающей точки. Начиненный “жучками” балахон Расхвалова, с которым тот всего на несколько минут был вынужден расстаться днем под предлогом медицинского осмотра, давал четкий пеленг.
Как и ожидал штабротмистр, Лохматый чуть ли не бегом направился вовсе не к своему дому или храму, а совсем в другую сторону. Неудачливый мессия держал путь к окраине Хоревска, гордо называемой на планах и картах Александровской слободой, а у местных жителей носящей более подходящее имя Разбоевки.
Кавалькада, держа дистанцию, уже приличное время колесила за своим поводырем по малоосвещенным улочкам засыпающего города, когда тот наконец остановился у неприметных, поуральски высоких и обшитых потемневшим от непогоды тесом ворот. Расхвалов, подетски приплясывая от нетерпения на месте, некоторое время вел переговоры с невидимым собеседником, часто упоминая какогото князя, а затем юркнул в приоткрывшуюся калитку. Лязгнул, судя по всему, нехилый запор, и над Разбоевкой повисла тишина, прерываемая только лениво перебрехивающимися гдето вдалеке дворнягами и иногда отвечающим им более солидным, судя по голосу, волкодавом.
– Высылайте подкрепление, – бросил в микрофон Бекбулатов, несколько озадаченный увиденной крепостью, и осторожно, стараясь не хлопнуть дверцей, вышел из “полтавы”.
Группа захвата состояла из двенадцати человек. Негромко командуя, Владимир быстро распределил их по постам, а сам приник к динамику, который транслировал происходящее в доме. Слышимость была отличной, хотя штабротмистр невольно поморщился, вспомнив, куда именно он самолично пристроил Расхвалову “жучка”.
Хлопнула дверь, и сразу же без предисловий раздался незнакомый низкий голос:
– Чего приперся, Лохмач?
Владимир ухмыльнулся: кто бы мог подумать, что клички так совпадут. А вы, господин штабротмистр, думаете совсем как уголовник – как не стыдно, айайай!
– Повязали нас всех, Колун! – еще задыхаясь после пробежки, едва вымолвил Расхвалов.
– Знамо дело, – последовал спокойный ответ.
– Расколют же всех!
– Ну и че?
Судя по изменившемуся голосу, “пастырь”, обладавший истеричным характером, обозлился не на шутку:
– … через плечо! Зови князя, с…!
Последовал глухой удар и болезненный вскрик:
– За что бьешь, сволочь?
– За дело.
– Где князь?
– Нет князя, в отъезде он.
– С марта месяца, в отъезде?
Владимир и Ковалев переглянулись: и этот с марта! Между тем невидимый собеседник Лохмача бесстрастно ответил:
– А я не считал, Лохмач. Может, и с марта, – помолчал, – а может, и с апреля.
Голос Расхвалова изменился. Видимо, он нагнулся к уху собеседника:
– Колун, дорогой, все тебе отдам, только пусти меня к двери…
Снова звук удара и звериный рык Колуна, перебивающий верещание “пастыря”:
– Какая дверь? Следил, падла?
Удары сыпались градом, и Владимир решил, что настало время спасать незадачливого стукача, тем более что ничего нового из этого бессвязного диалога уже явно не узнать.
– Ковалев, – приказал он. – Обогнешь с вахмистром дом и возьмешь под прицел окна и крышу со стороны огорода или как бишь там его у вас называют…
Группа оперативников во главе с штабротмистром с разной степенью ловкости преодолела
