Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
в ответ Маргарита, опуская пистолет и направляясь к двери. – Все уже в порядке. Сейчас я открою…
Не похожий ни на что звук заставил ее обернуться, но парализовавший волю ужас уже не позволил поднять пистолет…
* * *
Первым, что бросилось в глаза спустившемуся в гостиную Чебрикову, был его верный «Дюрандаль», освобожденный от обматывающей его ткани и водруженный на середину большого круглого стола, прямо на дорогую скатерть.
– Вот, – смущенно улыбнулся Берестов, вытирающий руки какойто тряпкой. – Привел в порядок твой мечкладенец, Петр Андреич… А то Володькато всю поклажу прямо на газон покидал второпях… Заржавеет еще… Пока ждал, делать все равно было нечего…
Горничная стояла рядом с ним и, по привычке спрятав руки под передник, восхищенно разглядывала и меч, и его хозяина.
– Это настоящий? – выпалила девушка. – Как у рыцарей?
– Да как вам сказать, мадемуазель… – улыбнулся ротмистр. – Вроде того…
– Какая прелесть! – взвизгнула горничная. – А потрогать его можно?
– Можно, – последовало великодушное разрешение. – Только не порежьтесь: он острый.
– Я осторожно…
Пока Чебриков объяснял романтической прислуге устройство так поразившего ее орудия благородного убийства, Сергей Владимирович деликатно делал вид, что увлечен разглядыванием картин, развешанных по стенам: он, естественно, понял причину столь долгого отсутствия товарища…
А потом затеяли пить чай, и горничная направилась наверх позвать госпожу…
Неожиданный грохот четырех выстрелов подряд, слегка приглушенный расстоянием, и не то последовавший за ними, не то опередивший их визг девушки вырвали ротмистра из удобного кресла и кинули вверх по лестнице, заставляя прыгать через две ступеньки. Уже на середине он с удивлением ощутил, что правая ладонь привычно сжимает рукоять меча…
Отпихнув в сторону горничную, едва стоявшую на ногах от ужаса, Петр Андреевич яростно замолотил в полированные доски рукоятью меча, не обращая внимания на летящие во все стороны щепки.
– Анна, откройте дверь! Что с вами!? – закричал он вне себя от волнения. – Кто стрелял?!
– Успокойтесь, граф! – донесся спокойный голос баронессы. – Все уже в порядке. Сейчас я открою…
И тут же за этими словами – дикий вопль, переходящий в задушенный хрип и какоето бульканье.
Понимая, что счет пошел на секунды, Чебриков хладнокровно отступил на шаг от двери и несколько раз наотмашь рубанул податливое дерево,.
Открывшееся перед ним зрелище ужаснуло бы любого на его месте, но, понимая, что здесь уже ничего нельзя сделать, граф ринулся по кровавому следу к стене, на которой, полыхая всеми оттенками синего спектра, стремительно сужалось знакомое яркое пятно, и, сжавшись в комок, ринулся вперед, в лазурную бездну…
Солнце уже почти касалось иглы Петропавловского шпиля, когда всем стало ясно, что драма практически завершена и изменить результат вряд ли кому удастся.
Среди полностью взятого под контроль восставших СанктПетербурга крошечным островком сопротивления оставался лишь комплекс зданий Зимнего дворца и Дворцовая площадь, окруженная превосходящими по численности и вооружению войсками. В кольце оставались верные властям дворцовая охрана, несколько сотен полицейских близлежащих участков, малопонятные вооруженные формирования, вынырнувшие, словно изпод земли сразу после памятного всем покушения, и, конечно, Гвардейский Флотский экипаж, успевший не только полностью вооружиться и экипироваться, но и значительно укрепить нижние этажи дворцового комплекса, превратив его в солидное фортификационное сооружение. «Лоялисты» располагали, таким образом, гдето пятью тысячами вооруженных до зубов бойцов, готовых дорого продать свои жизни. Демонстрируя серьезность их намерений, то тут то там на площади вокруг Александрийского столпа чернело несколько неподвижных танков, обложенных мешками с песком и вывернутыми из мостовой плитами…
На переговоры с восставшими осажденные не шли, парируя все их предложения сложить оружие без кровопролития взамен на жизнь, свободу и неприкосновенность имущества встречными предложениями сдаться на милость защитников закона и власти. Противостояние катастрофически сползало в цейтнот, становясь нарывом, грозящим в любой момент прорваться кровавым потоком.
Будь перед ним в подобных условиях не свои же, русские, люди, отстаивающие с оружием в руках свои убеждения, пусть и не разделяемые остальными, а чужестранцы, Бежецкий уже давно скрепя сердце отдал бы команду на артподготовку, благо средств для успешного превращения плацдарма в руины было предостаточно. Уже через несколько
