Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
усилия наших сторонников, я уверен, – бунтовщики попытаются навязать свою волю государыне или изменить хоть чтонибудь в существующем, освященном традициями и законами ходе вещей, а они это сделают непременно – слишком уж разношерстная публика собралась под знаменем вашего Бежецкого…
– МОЕГО Бежецкого? – изумился Борис Лаврентьевич. – Бежецкого? Да он же в крепости, а восставшими командует прикрывающийся его именем самозванец! Конечно, Александр Павлович сильно подгадил мне в прошлом году…
– Вы еще не поняли, сударь, – Владислав Григорьевич непочтительно перебил «светлейшего», к тому же обратился к нему как к равному, сам того не заметив, – что ведет против вас войну именно ВАШ Бежецкий, а все остальное – прах, тлен и суета?..
Через несколько минут сбивчивых объяснений шефа безопасности, в которых недомолвок и оговорок содержалось больше, чем полезной информации, Челкин окончательно запутался, совсем потеряв нить. Однако Ольгинскому удалось главное: посеять в «светлейшем» ненависть к Бежецкому. Он даже несколько переборщил с этим, поскольку теперь взбешенный вельможа рвался покарать бунтовщика своими руками.
На беду, в ситуации наметились перемены: одному из инсургентских парламентеров всетаки удалось, видимо, склонить командира Гвардейского Флотского экипажа к переговорам…
* * *
– Ты как раз вовремя, Владимир! – Такими словами Бежецкий поприветствовал Бекбулатова, только что триумфально возвратившегося из «замиренного» Таврического дворца, продолжая уныло черкать карандашом на полях плана, разложенного перед ним на широком штабном столе и придавленного по углам различными предметами, среди которых имелись такие разнородные, как термос и офицерский наган, судя по рубчатой рукоятке, торчащей из кобуры на боку Александра, – бесхозный. – Чай будешь?
– Не отказался бы и от чегонибудь покрепче! – ответил штабротмистр, придирчиво изучая диспозицию, открывавшуюся перед ним как на ладони из окна третьего этажа здания Главного штаба. – Но, если ничего более удобоваримого нет, тогда чаек тоже не помешает…
– Понимаешь, – пожаловался Бежецкий Владимиру, который, обжигаясь, прихлебывал из металлического стаканчика почти черный от заварки напиток, в иных местах носящий совсем другое название, то и дело отхватывая зубами от огромной шоколадной плитки большие куски. – Брось я сейчас ребят на флотских, пусть даже при поддержке танков, – потери будут огромными. В крови мы их, конечно, потопим, спору нет: у нас соотношение – четыре к одному в самом худшем случае, но до чего не хочется… Делото почти уже сделано: дворец блокирован, ревельцы остановлены еще на полпути и разагитированы, «новгородцы» – правда, уже в городе – тоже… Шансов у Челкина нет, так зачем же кровь понапрасну лить?
– В чем же задержка? – Бекбулатов допил чай и потянулся за второй порцией. – Парламентера к господину Толлю – и все дела…
Александр в сердцах стукнул кулаком по столу так, что термос едва не повалился набок, а наган подпрыгнул.
– Да посылал я, посылал… Раз пять, если не больше: со счету уже сбился. Хочешь почитать, что Федор Георгиевич пишет?
– Не откажусь!
Владимир вытер испачканную шоколадом пятерню о грязный комбинезон и потянулся через стол за листком.
– Господа инсургенты! – прочел он с выражением, предварительно пробежав короткий текст глазами. – В ответ на ваше незаконное и смехотворное требование предлагаю вам сложить оружие самим, отдав себя в руки правосудия и смиренно ожидая милостивого суда. Барон Фы Гы Толль… Впечатляет.
– Все пять такие, словно под копирку.
– Нуу, Федор Георгиевич у нас известный аккуратист… А теперь к тому же, видимо, контузия дает о себе знать…
– О чем ты? – не понял поначалу Бежецкий, но вовремя спохватился. – Аа…
Бекбулатов снова подошел к окну и осторожно выглянул изза шторы: после нескольких снайперских выстрелов из здания Зимнего дворца, никому, впрочем, никакого вреда, не считая выбитых стекол, не причинивших, высовываться без нужды избегали.
– А кого ты посылал? – поинтересовался штабротмистр, допивая вторую кружку.
– Вересова, Лажечникова, Астаева… – начал перечислять Александр, припоминая фамилии неудачливых парламентеров и загибая пальцы, но Бекбулатов тут же его перебил:
– Ха! Цицеронов ты, конечно, выбрал еще тех, Саша! Да они же двух слов не свяжут, что Вересов, что Лажечников, я уж не говорю про Астаева!
– Гурко еще был…
– Ну поздравляю – тот настоящий Исократ…
– Бреллер? – Бежецкий был изумлен недюжинными познаниями Владимира если и не в самом ораторском искусстве, то в его истории.
– Павлушка? – уточнил Бекбулатов. – Или Геннадий?
