Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
кругу, данном в его, Александра, великого князя СаксенХильдбургхаузенского, честь, исхудавшая от переживаний за лежащего в коме супруга полуженаполувдова…
– Позвольте… – выдавил он с трудом, в смятении поднимая руку к лицу, не узнаваемому под слоем пыли, пороховой гари, крови и прочей военной грязи.
Женщина же истолковала его жест посвоему.
– Все это ваше. – Дрожащие руки суетливо, портя филигранные застежки, сорвали с шеи драгоценное бриллиантовое колье, слепо нашаривали серьги. – Только пощадите хотя бы детей…
Дверь распахнулась, и из полутемной комнаты вдруг, в неземном, как показалось всем, сиянии, возникло чудесное видение, настоящий ангел: прелестная цесаревна Сонечка, подросшая и еще более похорошевшая за прошедший год.
Замерев на пороге всего на мгновение, она радостно взвизгнула и стремглав кинулась к Бежецкому, ловко увернувшись от рук матери, пытавшейся заслонить ее своим телом от страшного «бунтовщика».
– Дяденька ротмистр! – Милый голосок, уже отлично выговаривающий коварную, никак не поддающуюся ранее букву, звенел от восторга. – Дяденька Бежецкий! Вы пришли спасти нас от страшных разбойников?..
Не обращая внимания на растерянность своего старого знакомца, на мать, находящуюся на грани обморока, девочка с разбегу прыгнула на руки перемазанного военного, узнанного ею сразу, с первого взгляда.
– Посмотри, мама, князь пришел, чтобы спасти нас!..
Осторожно сжимая в объятиях хрупкое детское тельце, Бежецкий взглянул в просиявшие вдруг узнаванием и надеждой глаза императрицы и промолвил непослушными губами:
– Я явился, чтобы засвидетельствовать свою верность вам, ваше величество, и данной мной присяге…
* * *
Откудато изза портьеры, прямо под ноги идущему, кинулся серой мышкой какойто невзрачный человечек, протягивающий на ладонях нечто сверкающее, и тут же рухнул на колени перед победителем, проехав метра два по полированным плашкам паркета.
Останавливая жестом залязгавших за его спиной затворами соратников, Бежецкий сделал шаг по направлению к странному человеку, смутно напоминавшему когото знакомого. Вот и вицмундир на нем…
– Извольте вот… К стопам вашим припадаю…лихорадочно бормотал субъект, все стараясь всунуть в руки Александра свою сияющую ношу. – В чаянии справедливого и милостивого суда, аки архангела Гавриила с мечом огненным мню…
– Князь Карпинский? Аристарх Леонидович! – узнал наконец в дрожащем слизняке бывшего заносчивого вельможу Александр. – Не вы ли, князь, предлагали мне давеча сдаться на милость победителя?
– Страхом обуян был и помрачением разума, – твердо заявил низверженный столичный голова. – Паки диавольскою властью…
– Говорите понятным всем языком, князь, – брезгливо отстранился Бежецкий. – Вы что, в духовной семинарии обучались?
– Отдал дань в отроческие годы, – не стал отпираться Карпинский и снова попытался впихнуть свое «чтото» в ладонь собеседника. – Вот… Возьмите… Не откажите милосердно…
Александр наконец разглядел, что за штуковину сует ему челкинский лизоблюд.
– Да вы никак орденом Андрея Первозванного меня решили наградить, господин генералгубернатор?! Не много ли о себе возомнили? – и обернулся к своей свите. – Возьмитека его…
Еще минута, и бывший генералгубернатор забился, брызжа слюной, в стальных руках решительных и вооруженных людей, покрытых пылью и пороховой копотью.
– Это ошибка!.. Я невиновен!.. Я только подчинялся Насилию!..
Бежецкий уже забыл про него, двигаясь дальше, но обернулся на пороге, услышав.
– Отпустите меня! Я знаю, где узурпатор!..
– Не врете?
– Христом богом клянусь! – Князь задергался в руках держащих его людей еще сильнее, пытаясь перекреститься. – Матерью своей клянусь, детьми и внуками! Здоровьем и благополучием их во веки веков!..
Александр кивнул:
– Отпустите его.
Внезапно отпущенный на свободу Карпинский рухнул на четвереньки и так, пособачьи, подбежал к Бежецкому, только что не виляя хвостом. Он готов был облобызать грязные ботинки победителя, но тот брезгливо отстранился:
– Ведите же нас, князь… Только, ради бога, встаньте на ноги. Неудобно както…
* * *
Когда последние солнечные лучи на исходе этого заполошного и сумбурного дня, найдя щелку в плотно затворенных шторах, окрасили в яркокрасный цвет стену скромно обставленной комнаты, где в окружении многочисленных приборов и медицинских приспособлений, опутанный проводами и трубками, словно щупальцами спрута, пробужденного к жизни стараниями жрецов Асклепия, лежал самодержец, бледный и спокойный, будто мраморный памятник самому себе, вдруг
