Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
Смотришь, и шлагбаум утащат!..
– Да ведь мы, когда сюда ехали, никакого указателя не видели! – подначил его Александр. – Проморгали вы, братцы!
– Не может быть!.. Обошли, ироды! – взревел предводитель «графской милиции», потрясая своим оружием. – За мной, ребята!..
Уже пробегая мимо автомобиля, он бросил всетаки взгляд в открытое окно и, распахнув до предела рот, мешком осел в придорожную траву, размашисто крестясь при этом:
– Святсвятсвят! С нами крестная сила!..
Все еще со смехом обсуждая комичное происшествие, близнецы выехали на опушку леса и снова заглушили двигатель.
– Дай еще подышать напоследок! – улыбаясь заявил Александр. – Не каждый ведь день находишь родной дом…
* * *
– Оо, пан Берестов! – Войцех в очередной раз прервал рассказ Сергея Владимировича бурными аплодисментами. – Ничего более чудесного и занимательного я не слышал за всю свою жизнь! Разве что давнымдавно, в раннем детстве, читал в романах французов Жюля Верна и Альбера Робиды. Ваша история, без сомнения, достойна быть занесенной на бумагу, чтобы ее узнали и другие…
– Записывай, конечно, – пожал плечами старик. – Если нужно, повторю, что не расслышал. Только когда вернешься домой, не вздумай выдавать за реальные события – прямиком в психушку угодишь… Не поверит ведь никто. Лучше уж стань вашим польским Жюлем Верном.
В кухню чебриковского дома, после исчезновения хозяина временно перешедшего в собственность Пшимановского и вернувшегося из столицы несколько дней назад Берестова, вошел огромный кот с обгрызенными в схватках ушами и покрытой старыми шрамами мордой. Внимательно оглядевшись и потыкавшись носом в пустую мисочку, стоящую возле печи, кот подошел к столу, за которым беседовали два путешественника, с минуту придирчиво созерцал обоих, ворочая из стороны в сторону ушастой головой, видимо выбирая, а потом тяжело запрыгнул на руки Владимирычу, тут же громко заурчав, словно работающий на холостых оборотах автомобильный двигатель. Казалось, он внимательно прислушивается к разговору, щуря разноцветные глаза: зеленый и яркожелтый…
С появлением кота беседа сама собой свернула на пропавшего без вести ротмистра.
– Любил он, похоже, эту баронессу, Войцех, – неторопливо рассказывал старик. – Когдато давнымдавно знакомы они были, любовь крутили, а потом потерял он ее… Думал, что погибла, а она, вишь, имя сменила, фамилию и жила себе поживала в СанктПетербурге… Понизила себя в ранге, замечу: была княжной, а стала баронессой, да еще немкой. Фамилия совсем как у моей благоверной: Штайнберг… Правда эта фон, а моя – просто Штайнбек…
– Кто же ее убил, Сергей Владимирович?
Берестов пожал плечами, извлек из своего портсигара «казенную» сигарету, понюхал ее с удовольствием и принялся вставлять в свой видавший виды плексигласовый мундштук. Закурив от услужливо протянутой поляком спички, старик продолжил, прерываясь иногда, чтобы затянуться ароматным дымом «Заокеанской мечты» по тридцать пять копеек пачка.
– А не знаю кто… И никто не знает… Но, похоже, из ворот появился, с того, значит, света… Петр Андреич только взгляд на свою любовь растоптанную бросил, понял все и в дыру эту сиганул с мечом наперевес… Не наперевес, то есть, а на изготовку, что ли… Да быстро так сориентировался! Только пару секунд за его спиной та дыра и искрилато: сгинула без следа, и все. Был его сиятельство – и нет его… Я бы тоже, да не по себе мне стало, как увидел я ту баронессу растерзанную… Будто и не человек ее так, а зверь дикий – тигр или медведь какой… Хотя один Бог знает, какие страшилища могут с той стороны на огонек заглянуть… Да и Ксюша, горничная баронессы покойной, сомлела не ко времени… Ей ли, девчонке молоденькой, такие страстимордасти разглядывать… Да ротмистр, думаю, и один справится… Большой отваги, скажу я тебе, человечище, да и меч его при нем… Не завидую я тому чудищу, что его любимую угробило…
– Вы думаете, он вернется? – спросил Войцех, внимавший рассказчику, подетски приоткрыв рот.
– Отчего же не вернуться? – Берестов ласково погладил по лохматой спине кота, замурлыкавшего еще громче. – Шаляпинто вернулся. А ротмистр говорил, что потеряли его черт знает где, да еще едва живого, простреленного насквозь да с выбитым глазом… Вернулся, бродяга, сам дорогу отыскал, да еще и с двумя глазами… Нас, миропроходцев, просто так, на фуфу не закопаешь! И граф вернется, помяни мое слово, вернется…
Шаляпин вернулся в отсутствие Сергея Владимировича и сразу повел себя в чебриковском жилище так, что Пшимановский не решился «отказать в доме» незваному пришельцу, почувствовав себя при странном коте на редкость неуютно… Хотя четвероногий путешественник оказался более чем снисходителен
