Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
коту, брезгливо стряхивая воду с рукавов светлого щегольского плаща.
Минуты через две послышалось низкое гудение и четкий металлический щелчок.
– Входите, – буркнул динамик, и гость не преминул воспользоваться приглашением.
Нельзя сказать, что он здесь был частым гостем, но ориентировался в узких полуосвещенных коридорах и крутых, покрытых старинным красным плюшем, лестницах, комунибудь иному показавшимися бы настоящим лабиринтом, словно прожил тут большую половину жизни. Безлюдье его не обманывало. То обстоятельство, что здешний обитатель слыл истинным мизантропом и не терпел прислуги, отнюдь не делало его беспомощным. Одному Богу известно, сколько вокруг скрывалось хитрых ловушек и сколько неожиданных сюрпризов подстерегало любого, кто хотя бы попытался чтолибо предпринять против хозяина, сидевшего в центре своей «паутины» жирным коварным пауком. И кто знает, насколько далеко за пределы кирпичных стен эта паутина простиралась… По слухам, не только на континент, но и за океан. На всякий случай новоявленный Тесей, легко обходящийся без нити Ариадны, старался не делать лишних движений, особенно – резких. Нервы у старика с каждым годом сдавали все больше и больше, а от пули сорок пятого калибра в упор откуданибудь изза безобидной статуэтки легкий бронежилет, поддетый под элегантный костюм парижского кроя, увы, не спасал. А могло прилететь и чтонибудь более солидное. Вплоть до арбалетного болта или кумулятивной гранаты.
Путешествие завершилось в крохотной комнатке с одиноким окном, выходящим на Темзу. Именно ее широкой гладью, изза дождя грифельносерой и матовой, словно асфальтовое полотно, и любовался хозяин, сидящий в креслекаталке и укрытый до пояса старым шерстяным пледом в клетку цветов прославленного шотландского клана Кэмпбэлов. К коему он действительно относился, правда, в какомто дальнем колене. Гость не слишком хорошо разбирался в генеалогии. Не его это был конек.
– Вам известно, сэр, что это дурная привычка, – плюхнулся он в свободное кресло, судя по скрипу, которым оно отозвалось на контакт с мощным накачанным телом, едва ли не двухсотлетнего возраста. Как и почти вся мебель в доме. – Прятаться от гостей – приглашенных, заметьте, гостей – в самом дальнем углу? Какаято медвежья берлога, право! Паучье гнездо!
– Вы опоздали, – сухо заметил обитатель «гнезда» (так вообщето и звался особняк на жаргоне людей, знавших о его существовании), не отвечая на саркастический вопрос.
– Бог мой! – всплеснул руками мужчина. – С каких это пор семь минут стали считаться опозданием?
– С тех самых, как я поселился здесь, – последовал ответ. – И еще двадцатью пятью годами прежде.
Он ловко развернулся вместе с креслом и сурово взглянул на посетителя изпод густых кустистых бровей, абсолютно седых, как и буйная шевелюра без малейших признаков лысины.
Хозяин, подлинное имя которого знали немногие люди в Соединенном Королевстве, а чуть более многочисленные остальные звали просто Пауком, был стар. Очень стар. Стар, насколько может быть старым существо из плоти и крови. Ходили смутные слухи, что появился на свет он еще в самом начале прошлого столетия, а первого в длинной череде прочих человека лишил жизни еще в той самой Второй Восточной войне, столь же памятной, сколь и позорной для Британской Империи.
– Давайте перейдем к делу, – занервничал гость, отводя взгляд от прозрачных, удивительно молодых глаз Паука.
– Вы торопитесь?
– Ммм… да, в некотором роде.
– В таком случае давайте перейдем к делу, – наконец отвел свой вынимающий душу взгляд хозяин. – Вы не догадываетесь, зачем я вас пригласил.
– Наверное, чтобы поведать чтонибудь из своей чрезвычайно богатой биографии, – огрызнулся посетитель, снимая очки. – Только думаю, что вы обратились не по адресу – я не обладаю литературным даром и в качестве наемного мемуариста не гожусь.
– Бросьте ерничать, мистер…
– Только без имен! – торопливо перебил его «мемуарист». – Я вас внимательно слушаю.
– Вы – единственный остающийся у дел участник Спрингфилдского инцидента.
– Ууу! Так вы решили послушать МОИ воспоминания?
– Я их знаю чуть ли не наизусть. Ваши отчеты двадцатипятилетней давности читаются, словно приключенческий роман. Отрицая литературный дар, вы клевещете на себя, мистер… эээ… не важно. Вообще, почему вы свое время пошли в армию вместо того, чтобы заняться беллетристикой?
– Не попалось ценителя вроде вас, – огрызнулся безымянный мистер. – И вообще, к чему эти дела давно минувших дней? Подобная чертовщина случается раз в сто лет. Нет, раз в тысячу лет… Если вообще не единственный раз в человеческой истории.
– Ошибаетесь.
