Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
– Неужели?.. – подался вперед всем телом гость…
* * *
Давешний «бой», не торопясь, спускался по покрытой дорогим ковром лестнице, и с каждым маршем простоватое выражение постепенно сползало с его лица, будто шкурка с линяющей змеи. Куда только девался глуповатый деревенский увалень…
Почему пешком? Дело в том, что лифт не останавливался на нужном ему этаже, и поэтому гости отеля просто не подозревали о его существовании. Но он был.
Очутившись на этом самом безымянном этаже, расположенном между тридцатым и тридцать первым, лакей открыл неприметную дверь с табличкой «Служебные помещения» и прошел по неширокому коридору, в который выходили такие же двери. Освещался коридор только окном в дальнем его конце.
– Туктук, – произнес он, отворив одну из дверей и входя в просторную комнату, до отказа заполненную разнообразной электронной аппаратурой, помигивающей сотнями светящихся глазков, гудящей, стрекочущей и попискивающей на разные голоса. – Гостей принимаете?
– Бакшиш принес? – оторвался от дисплея персоналки худощавый, похожий на цыгана молодой человек в тельняшке без рукавов, чуть приподняв один из огромных наушников, украшающих кудрявую вороную голову. – Делись, делись…
– Влас, я в следующий раз объектив жвачкой залеплю!
– Залепи, залепи… Сразу по шеям от начальства получишь.
– На, держи свой полтинник, – принялся рыться в кармане форменной тужурки «бой».
– Брось, – отмахнулся «цыган», снова углубляясь в свое малопонятное несведущему человеку занятие. – Сменимся – пивка выпьем.
– Не лопнем, на рубльто? – съязвил коридорный, прекращая поиски полтинника, которого в кармане, естественно, не было.
– Чего приперся? – буркнул Влас. – Колись, давай.
– Чего приперся?.. – повторил парень, ероша пятерней соломенные волосы. – Не нравятся мне чтото эти американцы…
– Ну и что? Мне вот австрийцы не нравятся. Органически. Я же не впадаю в истерику при их виде.
– Слышь, Влас. Давай пощупаем их, а?
– Пощупаем? – поднял густую бровь электронщик. – МЫ пощупаем?
– Ну, ты, ты пощупаешь.
– Тото…
«Цыган» скользнул взглядом по огромному экрану, разбитому на несколько десятков клеток, показывающих совершенно разные сцены, достал из ящика стола план, закатанный в пластик, и принялся водить по нему ногтем длинного аристократического пальца.
– Тридцать четыре… тридцать четыре… Какой там номер, говоришь?
– Восемнадцатый.
– Тридцать четыре – восемнадцать… Ага!
Проворные пальцы запорхали по клавиатуре, на дисплее появилась стена гостиницы, медленно ползущая вниз. Наконец яркокрасные нити перекрестья уперлись в окно требуемой лоджии.
Гдето далеко, в нескольких километрах от «Гипербореи», в оконной нише ничем не примечательного здания, пришел в движение укрепленный на гибком кронштейне матовосерый цилиндр, от которого в закрытое плотными жалюзи окно уходил толстый, металлически поблескивающий коленчатый кабель. Мгновение, и невидимый в свете дня тончайший луч протянулся к цели. Сверхчуткий прибор, разработанный в недрах одного из научнотехнических подразделений Корпуса, считывал с оконного стекла разговор, ведущийся сейчас в номере «3418».
– Ну, чего там? – не выдержал «коридорный», склонившийся над плечом «слухача», вглядываясь в бегущую внизу экрана сдвоенную синусоиду, мало что говорившую непосвященному.
– Да ерунда одна, – буркнул «цыган». – О бабах болтают, мазурики заморские. Отключаю?
– Слушай, Влас… Поставь им постоянную прослушку, а?
– Еще чего! Ты знаешь, сколько час работы микрофона стоит? Да и мало их… У меня вот всего восемь.
– Десять ведь было.
– Ага, десять… А профилактика? На будущей неделе обещали вернуть еще пару – тогда и приходи.
– Ну, всетаки!
– Тащи требование за подписью Табардина – поставлю. Хоть с двух точек, хоть круглосуточное. А так – извини.
– Ну, ты и гад, поручик!
– Подбирали бы выражения, штабротмистр!
Влас протянул руку и тронул клавишу «Отбой». Нужная клетка экрана погасла.
«Бой» постоял еще пару минут за спиной упрямца, сжимая и разжимая кулаки, а потом вышел, мстительно хлопнув дверью, то есть, совершив деяние, которое поручик Констанди, равно как и все «слухачи», прямотаки ненавидел всеми фибрами души. Сотрудники техотдела ему, штабротмистру третьего отделения Колокольцеву, увы, напрямую не подчинялись.
Но отступать упрямый и деятельный жандарм не любил и не умел…
«Неужели я еще жив? На кущи небесные не похоже. На геенну огненную – тоже…»
Последним, что помнил Александр перед тем, как
