Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
сознание окончательно его покинуло, был страшный удар, разом выбивший дух из тела и погасивший все краски. А перед ним – полубессознательное состояние, из которого вывела только ясная мысль: он падает. Падает в неуправляемом самолете, и до столкновения с землей, возможно, остаются секунды. И отчаянное, на пределе сил движение руки, масса которой, казалось, возросла многократно, к спуску катапульты… Взрыв пиропатрона под креслом снова вырвал недостаточно крепко держащееся сознание из тела, поэтому все, что было между, вспоминалось урывками: чередующаяся синь неба и бурорыжая косая плоскость земли, свист ледяного ветра, старающегося сорвать комбинезон, оглушительный хлопок купола вверху…
«Успел я выбраться из кресла или нет, – почемуто крутилась и крутилась в мозгу мысль. – Наверное, успел… Только почему я всего этого не помню?..»
– Привет, – раздался гдето рядом голос, который Бежецкому показался странно знакомым. – С добрым утром!
Глаза открыть, хоть и не с первого раза, удалось. Но перед ними маячила лишь белая поверхность, и непонятно было – находится ли она рядом, или парит в недосягаемой высоте.
«Потолок, что ли… – с сомнением подумал Александр. – Хоть бы трещина какая или муха для масштаба… А может, и не потолок…»
Смотреть перед собой еще болееменее получалось, но вот малейшая попытка скосить глаза чутьчуть в сторону – и голова взрывалась ослепительным фейерверком боли.
Но, как известно, если гора не идет к Магомету…
В поле зрения вплыло чьето лицо. Сперва страдалец не мог различить черт: мешал контраст темного на фоне ослепительного потолка лица.
«Негр что ли…»
Но склонившийся над Александром человек оказался совсем не чернокожим…
– Что, близнец, не получилось у меня ничего?..
* * *
«Подумать только…»
Александр полусидел в кровати с высоко поднятым хитрой механикой изголовьем, глядя на экран портативного компьютера (так и крутился в мозгу термин «ноутбук»), удобно расположившегося перед ним на откидном столике. Конечно, с закованной в сложную конструкцию из сверкающих трубок и стержней левой рукой управляться с капризной клавиатурой было сложно, но разве можно отказать себе в возможности хоть чутьчуть ознакомиться с отличиями этого мира от другого, только что покинутого. Ставшего за несколько лет почти родным…
Шок от встречи с самим собой уже прошел… Нет, не просто с близнецом, к общению с которым давно привык «по ту сторону» – именно с самим собой! Собой во плоти и крови, своим слепком, идентичной копией. Просто с собой.
Как ни крути, а свой «родной» близнец, оставшийся там, за гранью, не отличаясь ничем внешне, все равно был другим человеком. Воспитание, сорок лет, проведенные в своем мире, пресловутую генетическую память, наконец, нельзя заменить никакой подготовкой, пусть даже по изрядно отдающим мистикой технологиям незабвенного Полковника. Абсолютно одинаковые снаружи, они оставались разными внутри. Как, собственно, и любые близнецы, которых в мире миллионы: подсознательно любой из них старался походить на свое «отражение» как можно меньше. Похожи в тонкостях, предпочтениях и привычках лишь близнецы, не знающие друг о друге, разлученные с рождения… Но и тут слишком многое должно совпасть, чтобы они стали идентичными. Такого не свете не бывает. Или почти не бывает…
Но теперь перед ним при встречах (или свиданиях?) сидел он сам, без всяких сознательных или подсознательных заморочек, комплексов или фобий. Человек, неотличимый от оригинала (а оригинал ли он сам?) ни внешне, ни внутренне.
Порой Александр чувствовал мистический ужас, видя, как улыбается близнец, как приглаживает ладонью волосы, поворачивает голову. Он и не он одновременно…
А ведь был еще один близнец. Тот самый… И еще один – его копия – оставшийся по другую сторону границы миров…
Четверо…
От всего этого могла поехать крыша и у совершенно здорового, не пережившего неудачного катапультирования человека. И последующего жесткого приземления.
Какими они там с Маргаритой были идиотами, забрасывая этот мир зондамиракетами… Никто, конечно, не пытал пришельца, не допрашивал часами, выуживая нестыковки и несообразности в его рассказе, никто, похоже, не подозревал в нем злоумышленника… Но палата без решеток на окнах с пуленепробиваемым стеклом тщательно охранялась. Об этом пациентзаключенный мог судить по доносящимся до него из коридора разговорам. Чем может заниматься столько мужчин возле больничной палаты, причем не только днем, но и ночью, как не охраной ее закованного в гипс и металлические клеткирастяжки «содержимого». И разумеется, не столько его, сколько от него…
«Понятное дело. – Бежецкий передвинул
