Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
стенки, не причиняя владельцам никакого вреда. Только для Лежнева, вероятно, сегодня был не самый лучший день: еще одна пуля повторила то же самое, что и командирская двумя часами раньше, поэтому слегка контуженный боец жаловался на головную боль и тошноту – верный признак сотрясения мозга. Но это все равно было лучше дырки в черепе и, как говорится, до свадьбы заживет – женатых в десант не брали, это было одним из условий отбора.
Зато теперь было точно известно, что населен «Ледяной мир» отнюдь не дикарями.
Впечатление у Бежецкого создалось такое, что поливали десантников только что свинцом из вполне современного оружия. Автоматического, причем совсем не уступавшего по характеристикам имевшемуся на вооружении у бойцов отряда. Пули и гранаты, судя по всему из подствольных гранатометов, ложились так густо, что будь десантники обмундированы по старинке, никакие каски и бронежилеты не спасли бы их от двухтрех смертельных «подарков».
– Что они, заговоренные? – горячился Степурко, изучая выщербину от вражеской пули на прикладе своей снайперской винтовки. – Сажу, как в тире, по головам, а все равно мажу! Не чисто тут чтото…
– И я тоже, – вторил ему контуженный Лежнев. – От моего «голубчика», – похлопал он по своему пулемету, – спасенья нет – любой броник шьет навылет. Тем более – бронебойными. А тут – ни одного жмура!
– Не люди это, – суеверно твердил Решетов, не забывая при этом перезаряжать лежащий у него на коленях полуразобранный «Василиск», боезапас которого успел истратить почти полностью – за исключением ракет, для которых просто не нашлось достойных целей. Враг наступал налегке, без бронетехники, а по пехоте тратить дорогущие «шипелки» – все равно что по воробьям из пушки пулять. Да и огнемет пока оставался незадействованным. Вопервых, потому, что перезарядить его уже не получилось бы в полевых условиях, а столь мощное средство хотелось иметь про запас, а вовторых, противник просто не сумел подойти на расстояние эффективного поражения. Ну а в‑третьих, набожный унтерофицер был куркулем, каких еще поискать. Из тех, у кого снега зимой не допросишься. И это знал весь отряд. – Вот Колька помянул бесов давеча, так они и приперлись по наши души. Говорю я вам, братцы: ад это самый, что ни на есть! А если и не ад, то чистилище. Ох и наворотили мы делов, братцы… Всю жизнь потом, если живы останемся, грех отмаливать нужно!
«Что же, – думал Александр, тоже пользуясь затишьем, чтобы перезарядить три опустошенных „рожка“ для своего „Грома“ – после атаки оставался всего один, да и то початый, так что продержись „супостат“ еще хотя бы пяток минут – пришлось бы идти врукопашную. – Тут есть рациональное зерно…»
Благодаря знаниям, вбитым ему в голову достопамятным Полковником, он точно знал, что именно таким и представляли себе ад в Средние века… Только не христиане, а скандинавыязычники. Обитателям Европейского Севера с его коротким прохладным летом и бесконечной зимой дико даже было представить себе, что когото могут наказывать благодатным теплом, пусть и в гипертрофированной форме. Поэтому их Хельхейм – ледяное болото, омываемое непроходимой рекой Гйоль, и служило страшным жупелом для бесстрашных викингов, бороздящих моря в поисках богатства и славы. И грешники там вынуждены были коротать вечность, не жарясь на кострах или булькая в кипящей смоле, а тоскуя вмороженными навеки в лед. Но больше, чем суеверия предков шведов, датчан и норвежцев, Бежецкого волновало странное эхо, гуляющее в наушниках. Искаженные и обрывочные, там звучали голоса всех его бойцов, за исключением собственного, даже тех двоих, которые, по идее, должны были оставаться «снаружи». Эхо то повторяло слова, то перебивало, то выдавало совершенно «левые» тирады. И объяснить это одной лишь причудливой игрой электромагнитных полей, возмущенных «межпространственным проколом», было невозможно. Тут уже сквозило чертовщиной, причем, такой, против которой молитвы и крестные знамения бессильны…
– Снова пошли! – перекрыл в наушниках весь «фон» чейто отчаянный голос.
– К бою!..
* * *
Отбить вторую атаку удалось с большим трудом – нападавшие перегруппировались и совершили отвлекающий маневр, зайдя основными силами с фланга, пока с фронта оставшиеся отвлекали внимание на себя ураганным огнем. Лишь по счастливой случайности удалось военную хитрость вовремя раскусить и встретить супостата, как подобает.
Но без потерь уже не обошлось – в отряде Бежецкого один был убит и двое ранены. Чтото более мощное, чем пуля, пробило прозрачное забрало шлема Грауберга, превратив его содержимое в кровавую кашу. Радовало лишь то, что немец умер мгновенно, наверняка даже не поняв, в чем дело. Легко зацепило урядника Алинских,
