Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
а вот унтерофицеру Решетову повезло меньше – такой же снаряд, что убил наповал мичмана, пронзил навылет бедро над коленом, разворотив кость и мышцы. Хлеставшую фонтаном кровь остановить удалось, хотя и не без труда, но, судя по всему, была повреждена бедренная артерия, и повязки быстро пропитывались кровью. Все понимали, что долго с таким ранением, да еще в полевых условиях, гигант не протянет. Он уже впал в беспамятство, бормоча вперемешку молитвы и матерщину, и жизнь его висела на волоске.
Но и противник не убрался безнаказанным. Когда «чужие» уже оттягивались назад, волоча за собой почти не подающего признаков жизни товарища, фельдфебель Степурко, расстрелявший все патроны к своей винтовке, подхватил «Василиск» раненого Решетова и досталтаки одного из прикрывающих отступление врагов. Снайпер остается снайпером всегда – хоть из корабельного орудия стреляй: едва различимая даже в инфракрасную оптику фигурка всплеснула руками и рухнула, как падают лишь убитые – живому человеку так при всем желании не упасть.
Теперь убитый «абориген» лежал метрах в трехста от позиций десантников, на склоне пологого холма, обращенном в сторону «ворот», недосягаемый для своих. И Лежнев не раз уже предлагал сползать к нему и притащить – живой он там или мертвый – без разницы, чтобы разобраться в конце концов, с кем пришлось сражаться.
– Да тут ползтито всего ничего, – канючил бывалый пластун, вожделенно поглядывая на почти уже не различимого даже через прибор, реагирующий на тепло (остыл болезный), врага. – А лед под снежком – как зеркало. Я его за ходулю забагрю и сюда отбуксирую в лучшем виде. Разрешите, ваше благородие, а?
– А ну как новая атака? Нам ведь даже прикрыть тебя почти нечем. Лезешь прямо врагу в зубы…
– Да они ведь не знают, что нечем! Не осмелятся! А я одна нога тут, другая – там!
И нипочем бы не рискнул Бежецкий, кабы не радостный голос Степурко, не отходящего от раненого друга:
– Кажись, открылась дырато, ваше благородие!
«Ворота» снова курились паром, и медлить было нельзя.
– Степурко, Алинских, Рагузов! Берите раненого и убитого и – вперед. Без интервалов, валите скопом.
– Ваше благородие! – взвыл Лежнев.
– Лежнев! Черт с вами… Быстренько сползайте туда и… Не получится тащить – заберите документы, оружие, чтонибудь еще. И камерой, камерой больше действуйте. В крайнем случае, сгодится и запись – научники сумеют разобраться, что это за зверь. Я прикрою.
– Может, я с вами? – спросил Рагузов.
– Куда там! Степурко с Алинских вдвоем не справятся. Идите, вахмистр… Да, и захватите вот это. – Он подтолкнул ногой к солдату видеокамеру с зонда. – Идите. Про нас не думайте – выкрутимся.
Через несколько минут они с Лежневым остались в «Ледяном мире» одни. Вахмистр, действительно умевший ползать артистически, сливаясь с землей, успел преодолеть уже половину расстояния и неуклонно приближался к цели, напоминая при этом бесхвостую ящерицу. Противник пока не подавал признаков жизни, но все могло измениться в один момент. Подмывало скомандовать солдату: «Назад, черт с этим покойником!..», но Александр понимал, насколько важным может оказаться трофей для ожидающих по ту сторону ученых. Это ведь не волкпереросток, не пригоршня черной трухи, в которую превратились зонды, – это образчик расы, населяющей сие негостеприимное местечко. И весьма успешно к нему приспособленной, если ее представители могут вести на равных сражение с отлично подготовленными и вооруженными по последнему слову техники спецназовцами. Жаль, конечно, что контакт, как это сплошь и рядом водится, начался со взаимного истребления, но с чегото ведь надо начинать? И уж пусть лучше аборигены знают, что пришельцам палец в рот не клади, чем попытаются проникнуть на нашу сторону с аналогичными целями. На чужой территории война както вернее…
«Только бы успел, – не то молился, не то уговаривал сам себя Бежецкий. – Только бы успел… Закроются ворота – нам обоим амба… О, молодец!»
Вахмистр уже елозил на пузе обратно, едва ли не более шустро, чем туда. Но вот за ним ничего не тащилось. Наверняка решил ограничиться мелочами или груз оказался чересчур неподъемным.
А еще через мгновение стала ясна торопливость Лежнева. По склону бугра, едва различимые в поднимаемой ветром поземке, стараясь охватить уползающего с двух сторон, стелились по снегу сразу четыре силуэта. Похоже, что враг разгадал маневр обороняющихся и собирался перехватить инициативу. Взять «языка».
«Смекнули, гады, что нас всего ничего осталось, – подумал Александр, прилаживая поудобнее почти опустошенный „Василиск“. – Но мы еще кусаться можем… Лишь бы Лежнев не дал им сократить дистанцию…»
Но тот словно на
