Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
своим норам и в море носа не покажут.
– Русские, они упрямые, сэр, – возразил подручный. – Им такая собачья погода нипочем.
– А ты почем знаешь? Ты же вроде бы не русский.
– Да, сэр, я поляк. Но русских знаю очень хорошо. Пся крев…
– Никогда я не понимал вас, славян, – пожал плечами англичанин. – Грызетесь между собой постоянно…
– Я ничего не имею против чехов, сэр, но русские…
– Да мне, собственно, без разницы, Рыжий. Но то, что ты поляк, сегодня играет мне на руку. Предатели обычно не сдаются.
– Я не предатель.
– Почему? Польша вроде бы русская.
– Я из Данцига, сэр. Мы, поляки, называем его Гданьском.
– И чем тебе тогда насолили русские? Ты же, получается, подданный Германии?
– Да, я германский подданный, но Польша – моя родина, сэр.
– Как у вас все запутано… – вздохнул Тревис. – Но об этом после.
К пассажирам, раскачиваясь на колеблющейся палубе, приближался ктото закутанный в мокрый плащ.
– Капитан прислал меня сообщить, что у нас проблема, – сообщил один из сыновей старого Тойво. – Судно сейчас ощупывают локатором. Ума не приложу, как нас смогли запеленговать.
«Ммда… – кисло подумал Тревис, который сам гдето полчаса назад включил радиомаяк, выдающий в эфир не поддающиеся расшифровке сигналы. И пеленгации иными, кроме специально приспособленных станций, кстати, тоже, в чем уверяли его специалисты. – Русские действительно оказались на высоте. Похоже, что план номер два трещит по всем швам… Хорошо, попытаемся совместить первый и второй планы. Возможно, план номер полтора и прокатит. Мне, в сущности, нужно всего лишь какихто дватри часа… Эх, здравствуй, Сибирь…»
– Передайте капитану, чтобы держал прежний курс, – распорядился он, открывая крышку люка, из которого только что выбрался. – И если береговая охрана прикажет останавливаться – пусть остановится. Никаких попыток к бегству! Не дай Господь сопротивляться. Лучше уж я пробуду в обществе сибирских медведей десяток лет, чем вернусь в Соединенное Королевство с ящиками и с несколькими не запланированными анатомией дырками… Да! Спасательные жилеты у вас на борту имеются?
– Нет. Только спасательные круги.
– Черт побери! Каменный век!.. Принесите два. Нет, три…
* * *
Операция развивалась, как по нотам. Суденышко, выхваченное из темноты мощными лучами прожекторов, застопорило ход и легло в дрейф, подчиняясь первому же требованию – очереди из полуторадюймовой счетверенной установки по курсу следования. Если бы еще не упорное нежелание выходить на связь по радио – прямотаки мирный рыбак. Ловящий, правда, какуюто необычную рыбу, поскольку никакая порядочная рыба в такую непогодь ловиться, естественно, не будет.
– Прекратить огонь! – скомандовал лейтенант Топорков, удовлетворенно опуская бинокль. – Абордажную команду в шлюпки!
Обманчиво неуклюжие от спасательных жилетов матросы, вооруженные автоматическими карабинами, весело переругиваясь, спускались по штормтрапам в резиновые моторные «Бризы», которые болтало на волне так, что любой сухопутной крысе стало бы дурно от одного лишь взгляда на них. Последним лихо спрыгнул юный мичман Краузе, командир абордажной команды «Стерегущего», вызвав своим финтом восторг обожавших его матросов и зависть лейтенанта, некогда, в молодости, выкидывавшего подобные трюки, теперь не дозволенные по чину.
«Ну, получит у меня мальчишка, когда обратно вернется! Тоже мне, гусар!..»
– Взять нарушителя на прицел, – скомандовал Топорков, решив, что прикрыть абордажников в крайнем случае будет не лишним – иные отчаянные головы из контрабандистов давно уже ставили на свои лайбы и пулеметы, и самодельные пусковые установки для реактивных снарядов, которые легко спрятать среди трюмного хлама. Особенно после того, как им перестала грозить пеньковая веревка за подобные фортеля.
Подчиняясь команде, полусферические башни на носу и корме фрегата синхронно развернулись, и на качающееся на волне суденышко уставились более солидные, чем «счетверенки», аргументы – трехдюймовые скорострельные орудия Мясоедова, способные в несколько секунд изрешетить и отправить на дно морское и более солидную цель, чем этот плавучий гроб. Из пушки по воробьям, конечно, но надо же посеять в душах преступников страх перед неотвратимым возмездием?..
Но контрабандисты и не думали сопротивляться. Подняв руки, они столпились на корме суденышка и всем своим видом выражали готовность подчиниться закону в лице шестнадцати увешанных оружием с ног до головы головорезов, возглавляемых совсем еще зеленым юнцом с огромным пистолетом в руке. Ни один из них даже не пошевелился, когда с шлюпок на борт полетели
