Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
дни, но чем стремительнее приближалась заветная грань за которой – неизвестность, тем больше ей становилось не по себе.
«А вдруг он не будет мне рад?.. – думала Катя бессонными ночами, комкая мокрую от слез подушку. – А вдруг у него там – другая жизнь, семья, счастье?.. Может быть, я зря затеяла все это?..»
Но поворачивать обратно было уже поздно: «путевка в никуда» встала в копеечку, причем для скромной банковской служащей – вовсе не маленькую.
– Самара! Самара! – раздался в коридоре голос проводника. – Через десять минут прибываем! Самара!..
И сонное купе ожило, а вместе со всеми немного ожила и путешественница.
«Ну вот, отступать поздно…»
* * *
– Вы имеете право пребывать на территории Российской Империи не более четырнадцати дней…
«Черт бы побрал эту работу!»
Поручик Пограничной Стражи Вячеслав Кольцов терпеть не мог то, чем вынужден был заниматься.
Нет, он выбрал профессию защитника Родины по собственному желанию. Даже не просто защитника, а защитника ее передовых рубежей, хранителя спокойствия и безопасности Империи. Но сама профессия распорядилась с ним иначе…
Вот уже шестой год поручику приходилось заниматься «бумажной» работой – служить на пункте паспортного контроля московского аэропорта Тушино. А иначе – только отставка, поскольку к строевой службе врачебной комиссией он был признан негодным и подлежал списанию «за полученными ранами» подчистую. В неполные двадцать четыре года выйти в отставку поручиком с мизерной пенсией и полным отсутствием перспектив впереди? А все это – по вине ножа проклятого контрабандиста, сделавшего свое черное дело и повредившего в хорошо отлаженном боевом механизме под названием «Слава Кольцов» чтото настолько важное, без чего не обойтись. Никак. И хотя никаких особенных перемен в самочувствии пограничник не ощущал – эскулапы, как сговорившись, стояли на своем. Негоден, и все.
И ладно бы хоть контрабандистто попался серьезный. Ктонибудь вроде легендарного Челкаша или Моти Водянского, умудрявшегося протащить через границу с сопредельной АвстроВенгерской Двуединой Монархией товаров на многие тысячи рублей. Нет, какойто худосочный наркоман с жалкими двумя десятками доз какойто новомодной химической «дури». И несерьезным ножиком, больше смахивающим на гимназический перочинный. Светила ему в случае задержания паратройка лет тюрьмы – даже не каторга, а вот теперь выйдет виселица, как врагу государства, покушавшемуся на жизнь его верного слуги. Без вариантов. И даже ножик не помог: скрутил еще, по запалу, раны не ощущающий поручик хилого «наркошу» без проблем. Не обращая внимания на боль в боку и медленно подтекающий кровью камуфляж. А вот, поди ж ты…
Так что, когда предложили списанному пограничнику непыльную работенку по месту жительства, вариантов особых не было. Да и казалось тогда бравому, косая сажень в плечах, служаке, что все это временно – пройдет годикдругой, и снова вернется он в ставшие родными Карпаты или любую другую точку бесконечной границы Российской Империи.
Но год проходил за годом, а перемен в судьбе не намечалось…
И эта катавасия со второй Россией…
В голове честного, не особенно обремененного знаниями из области фундаментальной науки служаки, с детства не любившего фантастику и предпочитавшего ей серийные боевики о похождениях ротмистра Прошина и его соратников, не укладывалось, как это могут существовать рядом, не пересекаясь и взаимно проницая друг друга, два разных мира? Не две планеты, не две Галактики, а две целых Вселенных. Очкастые ученые бесперечь трендели об этом по телевизору, сыпля заумными терминами, но от этого ни Вячеславу, ни сотням миллионов его сограждан, ни миллиардам остальных землян, не становилось понятнее. Интереснее или, наоборот, скучнее – да, но не понятнее.
А уж понять, как рядом могут уживаться две совершенно одинаковые и различающиеся лишь неуловимыми нюансами России, вообще не представлялось возможным. Ну ладно там – марсиане какиенибудь зеленые и пупырчатые, разумные жабы или пусть даже люди, но какиенибудь другие – тараторящие на непонятных наречиях, облаченные в экстравагантные наряды или хотя бы с другим оттенком кожи, разрезом глаз, цветом волос… Примерно как те, что сплошным потоком прибывают в Империю через международный терминал Тушина. Те, к которым Кольцов привык и не особенно зацикливался на непохожести, привычно выхватывая «двенадцать различий» между фото в паспорте и представленной в натуре физиономией очередного туриста или коммерсанта.
А тут?
Те же русские лица, те же привычные имена и фамилии, те же паспорта с двуглавым орлом на темнокрасной корочке… И как, скажите на милость, понять – наш это
