Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
господин Иваницкий Аполлинарий Евграфович, представитель Курского товарищества «Автокредит», или его «потусторонний» коллега? Ряшки у обоих идентичные, номера паспортов совпадают… Эх, морока!
– Вы имеете право пребывать на территории Российской Империи не более четырнадцати дней согласно оформленной визе, – отчеканил заученную формулировку пограничник, с треском ставя поверх сверкающего голограммами сероголубого прямоугольника с фотографией владельца черный штамп прибытия. – Для оформления более длительного пребывания вам следует обратиться в соответствующий департамент Министерства Внешних Сношений либо в посольство вашей страны в любом городе Российской Империи. Следующий!..
«Что я несу? – поймал он себя на мысли. – Посольство Российской Империи в Российской Империи! Разве есть такое? Возможно ли вообще? Но, наверное, есть, раз разрешено этим, „зазеркальным“, шастать тудасюда. Фантасмагория!..»
На стойку перед пограничником лег новый паспорт, и Слава сперва привычно открыл его на странице с визой, а только потом поднял глаза на владельца. Вернее, владелицу.
И обмер.
Девушка неземной красоты стояла перед окошком его прозрачного «аквариума», задумчиво глядя кудато сквозь стекло, его, поручика Кольцова, и, наверное, все здание аэропорта заодно. Стряхнуть наваждение удалось не сразу.
Конечно, никакой неземной ее краса не была. Да и красотой вообще. Так, симпатичная, привлекательная девушка, мимо которой пройдешь на улице и не оглянешься. Но было в ее лице чтото такое… Славе внезапно показалось, что об этой девушке он мечтал всю свою жизнь. Не то видел когдато во сне, не то рисовал в юношеских мечтах именно этот образ…
– Цель визита в Российскую Империю? – деревянным голосом спросил он, чтобы только не молчать.
– Туризм, – пожала плечиком незнакомка. Впрочем, почему незнакомка: Соловьева Екатерина Михайловна, одна тысяча девятьсот восемьдесят второго года рождения, уроженка Москвы, православного вероисповедания…
– Не состоите ли под следствием? – продолжал допрос пограничник, кляня себя последними словами, но не в силах остановиться – лишь бы подольше не отпускать от себя, лишь бы еще и еще чувствовать ее близость. – Не скрываетесь от правосудия или долговых обязательств?
– Нет, – улыбнулась Екатерина Михайловна, став еще милее – так осветила улыбка ее немного печальное лицо. – Конечно же, нет.
Все. Лимит времени исчерпан.
– Вы имеете право пребывать на территории Российской Империи не более четырнадцати дней согласно оформленной визе, – опомнился поручик, едва не перепутав нужный штамп. – Для оформления более длительного пребывания вам следует обратиться в соответствующий департамент Министерства Внешних Сношений либо в посольство вашей страны в любом городе Российской Империи. Следующий!..
– Что, Славка, хороша? – облокотился на спинку его кресла вошедший, как всегда, тихо и неслышно Левка Акопян, такой же поручикконтролер, только сидящий не за стойкой, а в машинном зале, куда стекались данные со считывающих устройств всего терминала. – Ай, какая дэвушка, да? Пэрсик! Хурма!
– Гранат, слива, кокосовый орех, – в тон ему ответил Вячеслав, делая вид, что занят, хотя место перед окошком пустовало. – Тыква, арбуз, ананас.
– Я серьезно, да! – обиделся «электронный бог». – Хочешь, телефон ее пробью через машину? И адресок заодно. Тэбе не надо – сэбе возьму!
– Откуда?.. – вздохнул Слава, ставя штамп в паспорт какойто Клары фон Цвейбург, неизвестно зачем прибывшей в Москву из Вольного Града Гамбурга: виза у нее была привычная – зеленая, а следовательно, ни к какому «зазеркалью» тощая, словно вяленая селедка, дама отношения не имела. – Она оттуда…
– Ты совсем балной, да? – постучал по курчавой, как у абиссинца, голове Левон Оганезович. – У нее же здесь точный аналог имеется. Как и нас с тобой – там, – когда Левка переставал валять дурака, кавказский акцент у него – «армянина с Маросейки», как он себя сам называл – исчезал бесследно. – Куда она, думаешь, сейчас направляется, а?
– Не знаю. Да и знать не хочу.
– С двойником своим повстречаться, чайвино попить да посплетничать. Очень это сейчас модно стало: и у нас, и у тех, – Левка ткнул пальцем кудато вдаль, – зазеркальных. А на девяносто – девяносто пять процентов и адреса, и телефоны у них совпадают. Так что я бы на твоем месте…
– Ну, пробей, пробей… – Слава уже устал от бесконечных попыток сослуживцев и особенно сослуживиц устроить его личную жизнь. Причем последние зачастую пытались небескорыстно для себя, любимых… – Ты же не отстанешь…
Кольцов знал наверняка, что ни о каком «личном интересе» у Левона
