Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
трудом отмахнувшись от всяческих «прилипал», сулящих сразу все блага на земле – от съемной квартиры на ночь до ознакомительной поездки по Первопрестольной, – Катя вышла из ворот аэровокзала.
После стерильной и хорошо кондиционированной атмосферы «зоны отчуждения» свежий, морозный и не слишком отравленный, благодаря стараниям властей, выхлопами миллионов московских автомобилей воздух пьянил не хуже молодого вина. Неяркое зимнее солнышко играло на золотых крестах храма Спаса Преображения. Москва, пусть и чужая, «зазеркальная», никогда не виденная ранее, улыбалась гостье радушно и приветливо, словно добрая бабушка внучке.
«Куда теперь? – подумала Катя. – Домой? – И тут же поправила себя: – К… ней?.. К нему?..»
Она вдруг поймала себя на мысли, что представляя в мелочах, как произойдет встреча, не продумала детальный план действий, что для нее, собственно, не было характерно.
«А… Будь, что будет…»
Новенькая «Ладога», сияя лаком и никелированными финтифлюшками, названия которых Катя никогда не запоминала, хотя Кирилл, помешанный на авто, долго и подробно рассказывал ей обо всем, что движется на четырех колесах, бесшумно затормозила рядом.
– Куда едем, барышня? – весело спросил разбитной, как и все московские «Ваньки», таксист.
В обычной жизни такси для Екатерины было роскошью: довольно хорошо обеспеченная сейчас, она не забывала детства и той девочки из семьи мелкого чиновника, для которой мороженое всегда оставалось лакомством, платья приходилось донашивать за старшими сестрами, а наряды для кукол – мастерить своими руками. Но сейчас в ней вдруг проснулось чтото дедовское, разгульное.
– В «Византийскую», – небрежно бросила она, опускаясь на мягкий сафьян заднего сиденья и ужасаясь в душе своим словам. «Византийская старина» была чуть ли не самой дорогой гостиницей в городе – там не брезговали останавливаться не только заезжие звезды кино и эстрады, но и путешествующие инкогнито коронованные особы европейских держав.
– Ого! – присвистнул водитель, плавно двигая авто с места. – Такие седоки мне нравятся! Особенно барышни!
Рассеянно глядя на проносящиеся за стеклом знакомые улицы и здания, девушка не переставала думать о предстоящем свидании. И чем ближе, тем больше страшилась его. Еще не поздно было приказать таксисту повернуть, дождаться нужного рейса и – правдаминеправдами…
«Прекрати истерику, Катерина! – брюзгливо произнес в сознании голос старшей сестры Евдокии, сейчас учительствовавшей гдето в Туркестанском крае. – Тебе уже пора быть готовой отвечать за свои поступки…»
– Вы, барышня, случаем не из этих будете? – спросил, не поворачивая головы, таксист и тем самым оторвал пассажирку от ее мыслей.
– Что вы сказали? – не поняла она.
– Да из этих, – пояснил мужчина, мимолетно сверкнув назад лукавым глазом. – Из потусторонних. А то, понимаешь, повадились к нам шастать…
– Ннет, – храбро соврала Екатерина. – Я по делам… В Астрахань летала… Если хотите – могу паспорт показать.
– Да что мне ваш паспорт, – хохотнул «Ванька». – Просто понаехали тут… Напарник мой, давеча, взял одного барина. С виду такой положительный – шуба бобровая, цепь золотая через все пузо… Полдня катал, думал – счастье привалило. И верно: тот, вылезая, целого «петеньку»
сунул, хотя на счетчике всего восемьдесят целковых натикало. «Молодец! Двадцать рубликов тебе на чай!» – говорит. Гришанято и рад стараться – всю наличность ему на сдачу и выгреб. И свои кровные отдал, и у приказчика знакомого из Столешниковского «катеньку» перехватил в долг. Это ж надо подумать – целый «петрушка»! Он в своей деревне такую купюру и в рукахто не держал! А как приехал после смены в банк сдавать – на стенку ведь не повесишь, жить както надо, – так его, беднягу, и взяли под микитки. Откуда, мол, фальшивые деньги, мазурик? Где ж ему знатьто было, деревенщине, что с такими номерами у нас тут «пятисоток» отродясь не печатали! Насилу выкрутился малый. Но и без выручки остался, и без своих, и в долгах, как в шелках. И сунуть койкому пришлось барашка в бумажке, чтобы не висело на вороту такое непотребство. Такто вот…
Таксист с минуту молча смотрел на дорогу, а потом заявил:
– Так что, если вы, барышня тоже какой фокус удумали, вроде этого финта с «петенькой», то не обессудьте – лучше я вас сразу высажу.
– Что вы! – наигранно возмутилась Катя, боясь одного: залиться от стыда краской, что с ней случалось часто. – Что вы! Да я… Да я монетами с вами могу расплатиться, если вы боитесь. Вот, держите. – Она принялась рыться в сумочке, лихорадочно вспоминая, взяла ли с собой золото, или понадеялась на бумажные рубли.
