Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
мелочь типа Республики СанМарино, княжеств Монако, Лихтенштейна и Люксембурга наличествовали практически только в Европе. Во всем остальном мире с трудом можно было насчитать более двух десятков суверенных государств. Среди разных Хиджазов и африканских МжиликазиБоло совершенно затерялись СевероАмериканские Соединенные Штаты всего с восемнадцатью звездами на флаге и Конфедеративные Штаты Америки – все же отделившийся в середине двадцатого века рабовладельческий Юг. Американцы, увы, поставили не на тот номер, предав благоволившую к ним с момента обретения независимости в 1776 году Россию и поддержав в 1920 году Великобританию в ее самоубийственной войне. Лишь благородство тогдашнего императора Алексея Второго, сына так и не царствовавшего в этой истории Николая Александровича (в мире Александра – последнего российского императора Николая II), да дипломатический гений вообще неизвестного в мире майора Бежецкого сэра Годфри Эрроу позволили Георгу V сохранить империю ценой потери части Индии (ставшей формально независимой), Западной Канады и части африканских и островных колоний. Соединенным Штатам не повезло больше. Оккупированные до 1950 годов русскими, французскими и испанскими войсками, они так и не дождались своего “Плана Маршалла”…
Александру, знакомившемуся с историей этого мира, порой казалось, что он спит или бредит. Вот в какой России он бы хотел жить и умереть. Это и есть та самая “Россия, которую мы потеряли”, безо всяких там Говорухиных.
Российской Империи в мире ротмистра Бежецкого оказались тесны просторы Евразии, и она перекинулась на Американский материк, часть Африки и даже Океанию. Все западное побережье Северной Америки, от океана до Великих равнин и от Аляски до Южной Мексики, Гавайские, Маршалловы острова, Маньчжурия, Корея, Монголия (причем не только Внешняя, но и Внутренняя), Уйгурия, турецкая Армения и иранский Азербайджан, Босфор и Дарданеллы с Константинополем, всем вилайетом Истамбул и изрядной долей Малой Азии, Палестина с Иерусалимом, ряд территорий и анклавов в Восточной и Западной Африке – вот далеко не полный перечень земель, непосредственно входящих теперь в Империю.
Александр вообще был поражен тем, как круто простой случай может повернуть историю. Не забрось в начале XVIII века штормом утлое суденышко камчатских охотников в устье Юкона, история России2 мало отличалась бы от уже известной, а может быть, никогда и не “отпочковалась” бы от нее. “Робинзоны”, промышлявшие морского зверя, вынуждены были зазимовать на Аляске и провести там несколько лет. За это время хозяйственные сибиряки неплохо обжились на новом месте и даже породнились с местными племенами. Видимо, от аборигенов они и узнали, что “мать рек” в этих краях щедро родит “слезы солнца” – самородное золото. Вернувшись домой, “американцы” своими рассказами поразили земляков, хотя даже не подозревали, что Аляска расположена совсем на другом материке. Они, видимо по наивности, считали, что побывали гдето на Чукотке, давно знакомой местным морского дела старателям. Так это было или не так, но, когда в те края прибыл капитанкомандор Витус Беринг с компанией, в устье Юкона уже шумел городок сотни в полторы изб – Святоникольск, названный так по имени Святого Николая, покровителя мореходов, а по всему побережью оказались щедро разбросаны десятки острожков и деревень. Русские “американцы” лихо промышляли лесного и морского зверя, торговали с местными индейцами, в массовом порядке охотно менявшими свои замысловатые имена на православные, а главное, вовсю мыли золотишко, причем весьма успешно, слухи о чем, правда весьма туманные, доходили уже и до Петербурга. Беринг скрупулезно нанес новые берега на карты, между делом наглядно доказав, что Святоникольск расположен именно в Америке, и с грузом, среди коего были не только пушнина и “рыбий зуб”, но и пудика тричетыре самородного юконского золота, отбыл в Россию.
Благодаря пополненным на гостеприимной Аляске запасам продовольствия и капитальному ремонту судов, он, в отличие от известного Александру сюжета, благополучно добрался до Камчатки, а затем, после долгого пути на санях и лошадях через всю Россию, и до столицы. Там содержимое его обоза вызвало фурор, по масштабу сравнимый только с прибытием Колумба из только что открытой Америки. С подачи Михаилы Васильича Ломоносова иначе как Колумбом Российским его теперь никто и не называл. Пушнина и моржовый клык, конечно, тоже были хороши, но золото… О колымских и якутских россыпях тогда еще и не подозревали. Академики трубили на весь мир: открыта, дескать, легендарная Земля Да Гамы, сказочное Эльдорадо или Страна Офир. Тричетыре пуда золота, привезенные Берингом, народная молва превратила в
