Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
шагал обратно.
А через несколько минут стройный лайнер с «фамильной» черножелтобелой полосой на фюзеляже взмывал в воздух, чтобы, сопровождаемый семеркой истребителей, кануть в небесной синеве…
Встреча сорвалась. Эпохального события не получилось. Ровно через полчаса после отлета одного императора от взлетной полосы Чудымушкино оторвался второй лайнер, уносящий в СанктПетербург так и не проронившего ни слова императора.
Зато газеты и телеканалы надрывались вовсю.
Сколько грязи и оскорблений было выплеснуто на ту, «зазеркальную» Россию за те несколько часов, пока власти пребывали в растерянности, сколько раз был прокручен злосчастный ролик, сколько комментариев было дано. К вечеру будто невидимая рука привернула кран, сделав мутный поток, бьющий в глаза и уши обывателя, более упорядоченным. Можно было даже надеяться на то, что инцидент удастся замять, но…
Утро следующего опрокинуло все надежды.
Фото «потустороннего» императора, которые до сего момента старались не совмещать с изображениями его близнеца (даже младенцу было видно, насколько тот выглядит болезненнее, бледнее, слабее), внезапно стали чередоваться с пугающей регулярностью и уже ни у кого не оставалось сомнения, что «наш» на порядок более здоров и цветущ, чем «чужой», а следовательно… И комментарии выдавались не менее пугающие. Славящийся своим умением впадать в экстаз от собственных же слов, Михаил Филонтьев, политический комментатор канала «24», объявил во всеуслышание, что та, другая Россия, дескать, просто обязана объединиться с «нашей» на правах вассала. И привел такие бредовые доводы, что, казалось бы, должен был быть с позором изгнан во избежание межгосударственного конфликта, но… Но изгнан не был, а повторил все то же, еще более нагло и развязно в другой передаче.
Дальше – больше.
Неделей позже на экраны уже «зазеркальной» Империи «выпал», другого слова больше не подобрать, наскоро слепленный фильм, означенный в анонсах «комедией», где иная Россия выглядела просто страной идиотов. Слава Всевышнему, особы Помазанника Божьего киношники не коснулись – все же чтото осталось свято, – но Челкину и прочим видным лицам досталось от души.
И завертелось…
Сотрудники КСП и отделения Бежецкого просто с ног сбились, мотаясь тудасюда через межпространственный тоннель, но их попытки если не прекратить конфликт, то хотя бы ввести его в болееменее пристойное русло разбивались о нежелание обеих сторон свести все к «нулевому варианту». Это уже походило на тушение пожара на нефтяной скважине при помощи автомобильного огнетушителя. Все ведомства обеих Империй, словно сговорившись, не обращали на усилия «этих параллельщиков» ровно никакого внимания, азартно соревнуясь, кто кому нанесет более чувствительный щипок. Одни лишь Николаи Александровичи хранили ледяное молчание, но молчание это было сродни затишью перед бурей…
Дверь распахнулась. Молча, не обращая внимания на вставших из кресел близнецов, Маргарита фон Штайнберг прошла в кабинет, остановилась перед монитором и снова нажала клавишу повтора.
Российский император, широко улыбаясь, шагал по красной ковровой дорожке навстречу своему близнецу, внезапно оступался и терял равновесие…
– Развлекаетесь? – чужим, скрипучим голосом осведомилась дама. – Нуну.
Она уселась в кресло и закурила.
– Чтото произошло? – нарушил молчание ротмистр Воинов, когда пауза стала невыносимой.
– Чтото? – саркастически осведомилась начальница. – Разве может произойти чтото еще?
Она помолчала и медленно, словно через силу, произнесла, глядя в окно:
– Стратегический штаб получил приказ разработать в кратчайшие сроки план упреждающего удара по «сопредельной территории». Ядерного удара, господа. Ваши стратеги, Генерал, – повернулась она к Бежецкому, – в данный момент, полагаю, заняты тем же.
– Но это же не серьезно!
– Как знать, как знать… Конечно, о реальном вооруженном противостоянии речь пока не идет, но начало, я бы сказала, мало обнадеживающее… Видит Бог, мы заигрались в эту игру, господа. Пора бы и честь знать.
Слава Богу, работа сотрудника Пограничного контроля не требует от человека творческих способностей. Вячеслав Кольцов работал словно отлично отлаженный автомат, даже не думая о том, что делает. Он задавал вопросы, сверял номера виз и паспортов, ставил штампы, а мысли его в этот момент были далекодалеко отсюда и никоим образом не касались темы пересечения границы иностранными и российскими подданными.
Больше двух месяцев назад он проводил в аэропорт спасенную им девицу Соколову, дождался, когда ее самолет оторвется
