Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
втык – не более того, чтобы не слишком либеральничала со своими девочками. А уж эту несносную Леонтьеву давно пора бы перевести в курьеры, если вообще не выставить на улицу… Так что подобная реакция на дежурный в общемто разнос застала бравую госпожу Кобылко врасплох.
– Чего ревешьто, глупая? – будто маленькой девочке вытирала слезы платком рыдающей Кате начальница. – Нервные все какие стали! И слова сказать нельзя… Вот, водички выпей!
Зубы девушки дробно застучали о край стакана так, что добрая женщина даже испугалась.
«Врача позвать, что ли?..»
Удалось ей успокоить Катю лишь тогда, когда весь заряд слез был выплеснут на злополучные бумаги, а графин опустел. И то, после того, как в очередной стакан Капитолина Семеновна выплеснула чуть не полпузырька успокоительного средства, которое сама принимала перед визитом уже к своему начальству – грозная для подчиненных, она до дрожи в коленках боялась своего «Пал Палыча», сидевшего этажом выше.
– Ну что это за истерики, Соколова? – отдуваясь, уселась в свое кресло госпожа Кобылко и, морщась, накапала себе в стакан двадцать капель чудодейственной микстуры: накапала бы полстакана, да не этой медицинской дряни, а доброго кубанского коньячку из стоящей в сейфе бутылки, да жаль нельзя при подчиненных. – Чуть до инфаркта меня, старую курицу, не довела!.. Стряслось, что ль, чего? Вижу, вижу, что стряслось! Не вчера, чай, на белый свет родилась. Нука, милая, рассказывай давай…
И Катя, все еще всхлипывая в платок, словно обиженный ребенок, неожиданно выложила этой суровой женщине всю свою историю, не утаивая ничего. Исповедовалась, как родной матери, чего не позволяла даже с ближайшими подругами. Да что там исповедовалась – вывернулась наизнанку.
Когда рассказ подошел к концу, не за горами был уже конец рабочего дня. Капитолина Семеновна подошла к сейфу, достала заветную бутыль, налила себе и, не слушая возражений подчиненной, ей.
– Вот что я тебе скажу, – задумчиво произнесла она, пригубив ароматного напитка. – Отдохнуть тебе надо, Катерина. Иначе загубишь ты себя своими мыслями. Передавай дела Кантонистовой своей и – домой. Десять дней чтобы даже носа сюда не казала! Отдыхай, спи, книжки читай, гуляй, за город съезди… А хочешь – к морю.
Она допила коньяк и поставила стакан:
– Но я бы на твоем месте, деваха, бросила бы все и – туда. Хоть бегом, хоть ползком. Суженый он твой, этот поручик, по всему видно. И если упустишь его – век тебе счастья не видать…
– Да как же, Капитолина Семеновна, – слезы снова брызнули у Кати из глаз. – Как же я туда попаду? Слышали ведь, что по телевизоруто говорят? Скоро вообще путь на ту сторону закроют! Не пустят меняааа…
– Это верно. Не пустят. Делааа…
* * *
– Можно, Исидор Ильич?
– Аа, Кольцов! Заходи, братец, заходи!
Исидор Ильич Крестославцев, начальник контрольной службы Тушинского аэропорта, был человеком насквозь гражданским – оттого даже подчиненные почти не упоминали его подполковничьего чина. И больше всего в своих подчиненных ценил деловые качества. Увы, среди них было больше откровенных карьеристов или желающих продвигаться по службе, не особенно обременяя себя работой, чем честных служак. А вот поручик Кольцов, по мнению шефа, как раз был из числа последних. Оттого и отмечал его Исидор Ильич среди остальных, и имел виды на продвижение его в ближайшем будущем, как только освободится место одного из начальников смен. Тогда был шанс и добавить Кольцову звездочку на погон, поскольку засиделся он в чине поручика непозволительно долго.
– Чем обязан? – спросил Крестославцев, когда поручик уселся перед ним. – Проблемы?
– Да вот, – опустив голову, будто говорил о чемто постыдном, сообщил Кольцов. – Прошу предоставить мне отпуск по личным обстоятельствам.
– Только и всего? Да тебе же отпуск и так положен. Ты ж у нас сидишь безвылазно в своем «аквариуме» и зимой и летом, товарищей подменяешь, сверхурочно работаешь… Понимаю, дело холостяцкое… Так чего же лично? Написал бы рапорт, думаю, что не отказали бы.
– Мне нужно срочно…
– А чего такая спешка?
– Я хочу успеть побывать на той стороне.
– Ну ты даешь! – присвистнул подполковник. – Переход не сегоднязавтра вообще закроют, а ты спохватился! Не знаешь, что ли, как там, – он ткнул пальцем в потолок, – к этому всему относятся? А по мне, так и пусть закроют: жили тысячи лет без этой второй России, и ничего с нами не случилось. Проживем еще… Так изза чего пожар?
– Понимаете…
– Ааа!.. – припомнил бродящие с некоторых времен по этажам слухи о сердечной ране поручика Крестославцев: Левка Акопян помимо множества положительных качеств обладал одним отрицательным – не мог держать
