Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
конечно… – Агафангел Феодосиевич поддержал его под локоть, помогая спуститься на грешную землю. – Раненые… Решетов вряд ли сможет служить дальше, но Алинских – вполне. Так что у вашего отряда лишь две потери – более чем хороший результат для первого в мире десанта в иной мир…
– Какой Решетов? Какой Алинских? – вырвал руку Александр. – Я говорю о Батурине с Ясновым!
– А что с ними такое? – поднял брови Дмитрий Михайлович.
– Вы что – издеваетесь? Они не вернулись – разве не видно?
– Почему не вернулись? Они нигде не были. Просто не успели пересечь линию раздела миров до сбоя.
– Вы меня разыгрываете? – сжал кулаки Бежецкий. – А это что? Мы нашли эту бумагу в одном из зондов.
Оба академика, едва не стукаясь лбами, склонились над ветхим листочком, сейчас, при свете дня, выглядевшим еще более жалко.
– Ничего не понимаю! – потер лоб НиколаевНовоархангельский. – А вы, Мендельсон, чтонибудь понимаете?
– Не больше вашего… – развел руками тот. – Разве только то, что искривление времени в области данного прокола гораздо значительнее, чем мы с вами, мой друг, предполагали.
– Но это же противоречит…
– Вы тут разбирайтесь, – сунул в руки даже не заметившему этого академику видеокамеру Александр. – А я пошел. Мы свое дело сделали – дальше ваша очередь…
И пустился догонять вахмистра Лежнева, который, пошатываясь, удалялся в сторону первого КПП.
– Стой, чудило! – схватил он его за плечо и развернул к себе. – Что там былото? Кто хоть эти чужие? Ты разглядел?
– Не знаю я ничего! – задергался бледный в синеву десантник, пытаясь сбросить держащую его руку. – Ничего не знаю! Не добрался я до него! Нескольких метров не хватило, а там эти полезли… Не разглядел я ничего! Темно было!
Воспаленные глаза вахмистра, обведенные темными, будто полновесные синяки кругами, лихорадочно бегали, мокрые волосы прилипли к покрытому испариной лбу, губы дрожали. Парень был явно не в себе, и, вспомнив, что тому тоже изрядно досталось, в том числе и от его руки, командир выпустил жесткое бронированное плечо солдата. А тот сразу же повернулся и чуть ли не бегом устремился прочь.
«Все, – подумал Бежецкий, глядя ему вслед. – Спекся десантник…»
Он как в воду тогда глядел. Даже раненый Алинских вернулся из госпиталя, а Решетов рвался назад изо всех сил, но вахмистр Лежнев оказался единственным в группе, кто подал рапорт о переводе его в прежнюю часть. Не изменило его решения даже то, что все участники «Ледового десанта» были награждены Георгиевскими крестами (сбылась мечта Рагузова стать полным Георгиевским кавалером), а командир и павший в бою мичман Грауберг – орденами Святого Владимира.
Так и покинул Лежнев товарищей.
Трусом он не был, поскольку ушел не на сытные тыловые хлеба, а возвратился в родную пластунскую роту, кочующую по самым горячим рубежам Империи, где риска было не в пример больше, чем в том же десанте. Связи с товарищами он не поддерживал, а год спустя Маргарита, вызвав ротмистра Воинова к себе, в свойственной ей суховатоиронической манере, здесь, правда, совершенно неуместной, поведала, что Лежнев погиб в Южной Африке, а незадолго до гибели был произведен за боевые заслуги в чин хорунжего.
Но сам Александр никак не мог забыть последнего своего разговора с вахмистром.
Десантники должны были возвращаться обратно на базу, поскольку до особого решения руководства все попытки проникновения в «Ледяной мир» были запрещены, «ворота» заблокированы бетонными плитами, заминированы, а прямо напротив них спешно возведен дот, постоянно державший проход в Иномирье на прицеле крупнокалиберных пулеметов и огнеметов.
Федоров выздоровел, и командование группой вновь перешло к нему. Тепло простившись с бойцами, экскомандир прошел в барак, переоборудованный под казарму, и увидел там одиноко сидящего на койке Лежнева, со ставшим в последнее время привычным, задумчивотоскливым выражением на лице, глядящего в окно.
– Собрал вещи, вахмистр? – спросил его Бежецкий. – Ваши все уже готовы.
– Собрал, ваше благородие…
– Ну, давай тогда прощаться.
Вахмистр неожиданно криво усмехнулся:
– А ведь я тогда дополз до того убитого, ваше благородие.
– Что? – не понял сразу Александр. – До какого убитого?
– Да там, – неопределенно махнул рукой Лежнев. – До того… которого Степурко из Решетовского «Василиска» завалил.
– Ну и что там было? – спросил Бежецкий, думая про себя: «Совсем с катушек съехал вахмистр – два сотрясения подряд, это не шутка!» – Черт с рогами? Не тяни – говори.
Камера на шлеме Лежнева оказалась поврежденной – не то от пулевых попаданий,
