Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
что два пресловутых медведя, никак не могущие поделить одну берлогу, для обозначения творящегося никак не подходили. Скорее тут подошла бы аналогия с двумя пауками в банке.
Чего стоило беспрестанное поливание грязью «антиподов» по всем каналам телевидения, толпы бездельников, скандирующих чушь и потрясающих лозунгами напротив выхода из пассажирского терминала, которые Вячеслав видел каждый день по дороге с «работы» «домой», исписанные ругательствами стены. Причем порой настолько двусмысленные, что поручик, никогда «сотрясателей устоев» не поддерживавший ни в каком виде, лишь диву давался: о чем думают власти? Что должен подумать обыватель, видящий, как средь бела дня несколько расхристанных юнцов самого маргинального типа малюют баллончиками с краской на парапете пешеходного моста надпись такого содержания: «Император Николай – ко…» И стоящий в двадцати шагах городовой лишь благодушно ухмыляется в усы, поскольку парой минут раньше один из «художников» объяснил ему, что имеется в виду «тот» император, а вовсе не Его Величество.
Всеобщая шизофрения, охватившая державыблизнецы, настолько угнетала Кольцова, что ему не только не хотелось идти кудато на поиски Екатерины, но даже покидать свой номер. Особенно после того, как десяток молодчиков, узнав неведомыми путями, что обитающий в нем офицер – «оттуда», устроил на него засаду в темном проходном дворе, ведущем к гостинице.
Что именно хотели узнать у него молодые люди (или, наоборот, сообщить), так и осталось для пограничника тайной. Поскольку к связному изложению своих мыслей разлетающиеся словно кегли в разные стороны проходимцы уже способны не были. А оказавшись на заплеванном асфальте – и подавно. Но, судя по изъятым у половины из них «колющережущим» аргументам, которые Вячеслав от греха (порежутся еще или глаза друг другу повыкалывают) утопил в канализационном коллекторе, намерения у них были самые серьезные. Жаль, перешли они сразу к пантомиме, забыв, что наделены Богом членораздельной речью…
Как на той на стороне
Девки пляшут при луне!
Девки или бесы –
Нам без интереса!
Засыпал поручик под доносящиеся из двораколодца частушки подобного непритязательного содержания, и уверенность его в том, что он совершил глупость, крепла с каждым похабным перлом певцов…
Наконец каторга его завершилась.
Оставалось лишь обменять полученные по прибытии «на карманные расходы» местные денежные знаки на купюры родной державы (хотя внешне бумажки, не говоря уже о монетах, ничем не отличались, у честного офицера даже мысли не возникло манкировать обменом и подорвать тем самым экономику родной страны) и вернуться в аэропорт, ставший близким вдвойне. Чтобы сказать стране несбывшихся надежд «Прощай!». Этому и решил посвятить Кольцов последний, полностью свободный, так как все бюрократические формальности были улажены накануне, день. И заодно всетаки взглянуть хотя бы одним глазком на эту «запредельную» Москву.
А все потому, что по необъяснимой прихоти Министерства финансов обмен российских денег на российские производился всего лишь в одном в городе коммерческом банке. И банк этот располагался на противоположном от Тушина конце второй столицы Империи, поэтому офицер не только налюбовался вдосталь Москвой надземной, но и побывал в ее подземельях, прокатившись на метро и наглядно уяснив для себя, что ничем хорошим от уже известного ему оно не отличается. Кстати, «верхняя» Первопрестольная его тоже не слишкомто порадовала разнообразием. Единственным радикальным отличием от известных ему пейзажей оказалась стеклянная игланебоскреб «Товарищества братьев Нобель и K°.» в Замоскворечье, о строительстве которой все еще ломались копья в «зазеркальной» городской управе.
В общем, когда, завершив муторный обмен «шила на мыло» (и потеряв при этом какуюто сумму в виде комиссионных), он вышел изпод кондиционированных сводов на полированный гранит банковского крыльца, часы пробили полдень…
* * *
За неделю безделья Катя просто устала отдыхать…
Коекому покажется забавным, что отдых может надоесть, но это так. Сколько раз мы говорили себе: «Эх, деньков пять бы выпало свободных – ничего бы не делал! Валялся бы с книжкой на диване, смотрел телевизор, шлялся бы по городу… Да отоспался бы на год вперед!»
Увы, всего этого, как и любой другой деятельной натуре, Екатерине Соловьевой хватило ровно на два дня. На третий она уже откровенно скучала, а на четвертый твердо знала, что согласиться на предложение начальницы ее толкнул не кто иной, как сам Враг рода человеческого, для
