Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
подлец, ты все у барина. Иди добром, пока в полицию не сдали. Горячился поначалу парень, хотел управу искать на супостатов, да хорошо добрые люди надоумили: никшни, мол, Лариошка, – тебе ли с немчурой тягаться? Враз без последних порток оставят, да голым в Африку пустят.
Ну и нет худа без добра: дружок покойника пожалел осиротевшего беднягу. Тоже не то граф, не то – аж князь. Бывший баронский собутыльник, должно быть. Вот уж точно – мир не без добрых людей: фон Зейдлиц ему многие тыщи должен остался, а все равно тот не держал зла на приятеля. Порекомендовал нынешнему барину – генералу Бежецкому. Стало быть, повышение Лариошке вышло: был поручиковым лакеем, а стал генеральским дворецким. Без всякого профсоюза, на халяву. Во!
Эх, кабы этот должок да с покойника взыскать… Вот барин говорил, да и по ящику показывали, в газетах писали, что открылся, мол, другой мир недалече. Все там, как здесь, только чутьчуть отличается. Той заварушки, в которой поручика укокошили, вовсе не было. Может, жив он там? Вот бы явиться пред баронские очи да заявить: плати, мол, должок за покойного сродственничка! Интересно, можно так или нет?..
В самый разгар коробейниковских мечтаний гость вдруг особенно громко всхрапнул, неловко перевернулся и чуть было не сверзился на пол. Да и сверзился бы, коли не подскочил бы к нему вышколенный слуга, не подхватил под бочок, не выправил, как положено. От толчка Бежецкийвторой дернулся, зевнул с подвыванием и открыл мутные со сна глаза, с трудом сконцентрировав их на Ларионе.
– Ларион, ты?.. Где это я?..
Поддерживаемый дворецким (не ровен час голова закружится – сблюет ведь!), гость сел на диване и недоуменно осмотрелся вокруг:
– А где Александр?..
Глаза его уставились на окно, за которым неторопливо катился к финалу пасмурный петербургский день.
– Который час?!
– Три сорок две, – с достоинством ответил слуга, взглянув на циферблат высоких старинных часов, мерно тикавших в углу. – Пополудни.
– Чтооо?!!
Бежецкий подскочил на диване, сбросил руки Лариона, метнулся к окну, к двери, потом остановился и махнул рукой:
– Эх, близнец! Эх, шельмец! Поздно… Обскакал ведь меня…
– Не пора ли вам, барин, домой, – почтительно, но непреклонно напомнил о себе Коробейников.
– Домой? А я где, потвоему? – выставился на него ничего не понимающий Бежецкий. – Дома и есть.
– Осмелюсь возразить, сударь. Вы дома у его превосходительства генералмайора Бежецкого, Александра Павловича. Вчера вы…
– Разуй глаза, Ларион! Это я и есть – генералмайор Бежецкий, Александр Павлович. Не узнал меня что ли?
Только тут слуга с замиранием сердца разглядел, что на «госте» – хорошо знакомые ему брюки от шерстяного домашнего костюма, которые много раз гладил после чистки, боясь прожечь ненароком. А вот куртки от того же костюма на нем не было – только батистовая рубашка, опять же, хозяйская. А куртка та, помнится, была на хозяине… или кто там был: он, Ларион ее подобрал в кресле после его ухода и повесил в шкаф.
«Мамочки! Неужто тот был вовсе не хозяин? – заметался слуга глазами по комнате. – А если спер чегонибудь?! Надо в полицию звонить!!!»
– Остынь, Ларион! Не будет он воровать, – улыбнулся «неизвестно кто», знакомым хозяйским жестом потирая лицо, и дворецкий понял, что последние слова он произнес вслух. – Он такой же генерал, как и я, такой же князь. А имущества у него поболее моего будет.
– Что же делать?
– А ничего. Я в кабинет пойду… Пару звонков нужно сделать… А ты мне туда позавтракать… или лучше обедать сооруди. Ну и, сам понимаешь…
– Аспиринчику? Или пивкас?
– Нет, Ларион. Лучше уж коньячка. Клин клином, как говорится.
Слуга возблагодарил Бога, что тот послал ему такого отходчивого господина – у прежнегото он бы расквашенным носом не отделался, не то что так легко, – и пулей унесся выполнять распоряжение. А хозяин, осторожно неся раскалывающуюся голову, будто хрупкий сосуд с драгоценным содержимым, направился в кабинет.
«Ну, близнец, ну, сукин сын! – думал он, морщась при особенно резком уколе в мозгу. – Чем это он меня? Клофелинщик хренов! А еще дворянин потомственный, чтоб его! Нахватался замашек у своих уголовничковнаркоманов! Ну, я ему задам, если его шанс не выгорит!..»
И резко остановился, забыв про тут же ворохнувшуюся в голове боль.
«А если выгорит? В буквальном смысле ВЫГОРИТ? Ведь он меня спас, свою голову вместо меня подставил. Эх, Саша, Саша… Дуэлянтом ты был, дуэлянтом и остался…»
* * *
«Неплохо устроился близнец!..»
Весь рейс из ночного Петербурга на реактивном минилайнере, ожидавшем генерала в закрытом секторе Пулковского аэропорта, занял какойто час. Видимо, спецмашина
