Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
нас, важна для Империи. И это – аксиома. А что касается туземцев, то всегда и всюду они были таковы. Когда прижмет – гурьбой под крылышко двуглавого орла, а как успокоится, рассосется – ну щипать перья из тех же крыльев.
– А разве вопрос с вассалитетом Афганистана не решен? – наивно спросил Саша. – Я думал…
– Эк вы хватили, поручик! – вздрогнул от молодецкого хохота продымленный зал. – Решен! Каково, а? Решен…
– Здесь, на Востоке, юноша, – назидательно поднял палец майор Загоруйко, – слова «уже» не существует. Тут все настолько расплывчато и зыбко, что понятие времени, как таковое, отсутствует. Вам, с вашими отравленными европейским воспитанием правильными мозгами, не понять, что «уже» здесь может значить «вчера», а может и «завтра»…
– А может и «никогда», – вставил ротмистр, гася в полной окурков и сгоревших спичек «пепельнице» – какомто чеканном блюде, старинном на вид и в Петербурге наверняка стоившем бы сотни рублей, – выкуренную на две трети сигарету и вынимая из портсигара новую. – Или даже «ни за что». Восток…
– Дело тонкое! – гаркнули офицеры хором.
– Только не надо мне здесь сказки рассказывать про «народ, который никто и никогда не мог победить»! Побеждали. И ходили через Афганистан, как по паркету, все кому не лень. И туда, и обратно, и вдоль, и поперек. От Тамерлана, до Чемберлена, как говорится. И даже раньше. Другое дело, что, легко покорив, все, как один, не ожидали от этого милого народа клинка в спину. Зазубренного дедовского кинжала…
«Сколько нового я здесь узнал, – счастливо думал поручик. – Умные, тонкие, решительные люди… А вот просидел бы весь свой век в Петербурге, дрессируя гвардейцев… Нет, право слово, в добрый час увидел я ту газету…»
Но перед глазами снова и снова возникала печальная Настенька, и молодой офицер, несмотря на шум в голове, тянулся к стоящей на столе водке…
* * *
Ночью Сашу опять разбудила стрельба.
За прошедшие с первой такой канонады ночи он както привык к шумовому оформлению с местным колоритом и сейчас только перевернулся на другой бок, с удовлетворением отметив, что никакого волнения в нем это не вызывает. Поручика больше занимало Рождество, до которого оставались считаные дни: с самого детства оно было любимым его праздником. Запах еловой хвои, яркие игрушки и мишура, обязательные подарки, которые он всегда находил поутру под лохматыми зелеными лапами, присыпанными искусственным снегом, Дед Мороз со знакомым дедушкиным голосом… А позже – танцы со сверстниками и сверстницами до утра, первые робкие поцелуи… Эх, прекрасный праздник! Будет ли здесь чтонибудь подобное?…
«Что то чересчур громко сегодня… – подумал юноша, проваливаясь в объятия Морфея, но громкий стук в дверь разом спугнул легкокрылого проказника. – Что еще за чертовщина?»
– Поручик! Открывайте! – послышался голос прапорщика Деревянко, перекрываемый близкой стрельбой. – Открывайте сейчас же!
«Что ему приспичило?»
Вставать не хотелось – за день Бежецкий так намаялся с действительно непроходимо тупыми и ленивыми туземными новобранцами, что вечером просто свалился с ног, – и он постарался отвязаться от докучливого соседа:
– Я сплю, прапорщик. Давайте решим все дела утром…
– Открывайте! – заорал сосед, словно его резали. – Обстрел!!!
– Вы шутите? – не поверил юноша, на взгляд которого ничего особенно ужасного в стрельбе за окном не было.
– Какие еще шутки?! – Невидимый прапорщик так ударил ногой в филенку, что дверь едва удержалась на петлях, а хлипкий замочек не выдержал. – Вставайте!!
Поняв, что это не шутка и не розыгрыш, Саша откинул одеяло и кинулся к окну, за которым понемногу занималось нездоровое красное зарево. Но Деревянко опередил его, повис на плечах и повалил на пол, заставив пребольно садануться локтями и коленями о бетонный пол, лишь в эстетических целях прикрытый легкой камышовой циновкой, – о таком изыске, как дощатый пол или паркет, тут, наверное, и не слыхали.
– Вы с ума сошли… – начал Бежецкий яростно, но, осыпанный осколками вылетевшего стекла, осекся. – Что это?
– Снайпер, мать вашу!.. Если бы я не успел – получили бы дырку меж глаз!
– Спасибо…
– Рано благодарить! Одежду, оружие в охапку и ползком – вниз! Не дай бог ракеты в дело пойдут – изжарят нас тут, как пулярок!
Вот тут то Александр и возблагодарил преподавателей в училище, гонявших их, мальчишек, до седьмого пота, заставляя ползать попластунски так, чтобы ни одна часть тела не становилась желанной мишенью для гипотетического снайпера. В том числе – и по пересеченной местности. Вроде лестницы.
– Голову ниже! – рявкнул прапорщик, и Бежецкий запоздало услышал зыкнувший рикошет – невидимый снайпер
